Наследник пепла. Книга IV - Дмитрий Валерьевич Дубов

«Нет, — покачал я головой, ещё не вполне контролируя ментальную речь. — Нифига подобного. Но, кстати-кстати, — добавил я, — ты мне напомнил: при первом переносе через телепорт обычно многих тошнит. И меня тоже стошнило. Только без тела гораздо хуже. Хотя, подозреваю, это именно от скорости меня так вывернуло».

«Кстати, если уже проводить аналогии с телепортом, — продолжил мысленно Тагай, — заряд капища упал при твоём перемещении, как и при телепортации, но площадка при этом не участвовала. Тебя напрямую вырвали».

Тагай явно загорелся после моего рассказа, его воображение начало выдавать невероятные идеи.

«А вдруг в момент соприкосновения миров энергетические линии тоже соприкасаются и смешиваются? Мы раньше думали, что можно телепортировать только тело, а теперь знаем — можно телепортировать и душу. Другой вопрос: станет ли она призраком? Совершенно бесплотной? Или сможет влиять на что-то?»

'Ну, могу сказать точно, — вставил я, — когда я попал туда, к матери, над ней камлала шаманка-альбиноска, необычного вида, симпатичная, но страшная. В этот самый момент она чувствовала мою душу. Она звала душу матери, но в тот же миг почувствовала и меня. И пыталась прогнать.

'Ух, мляяяя, — протянул Тагай и потер лоб пальцами. — А теперь представь: чужую душу не почувствовать, а она подселится. Что тогда? Чужой человек в твоём теле? Или как? Или если подселится душа демона? — продолжил он. — Кем станет такой человек?

Я вдруг замер. Это действительно открывало колоссальные возможности. Сразу же взяв себе на заметку этот вариант, я мысленно передал Тагаю:

«Мне нужно будет поговорить с дедом».

«И что ты у него хочешь спросить?» — уточнил Тагай.

«Нам обязательно нужен какой-нибудь артефакт для определения подселения, — ответил я. — Я вообще попробую узнать у деда Креслава про эту шаманку, чем именно она определяла моё присутствие. Может быть, есть какой-нибудь амулет или артефакт, который позволяет чувствовать чужую душу?»

Я попытался получше припомнить то, что там происходило и продолжил:

«Причём она-то не просто чувствовала, она меня видела. Она мне своей киянкой-колотушкой прямо в лоб стучала».

«Тогда обязательно надо», — согласился Тагай.

Но на этом наш мысленный разговор был прерван, потому что на этаже загрохотал голос деда Креслава, которого мы только что и обсуждали:

— Ну и где мой внук? Ведите меня к нему!

Глава 8

Ректорат ВАМ ХЕР

Креслав Рарогов вошёл к ректору академии без стука с объёмной кожаной сумкой на плече. Секретарша попросту побоялась заступить дорогу этому грозному и решительному мужчине, одна аура которого заставила её поёжиться.

— Приветствую, Владимир Ильич, — сказал он своим гулким басовитым голосом. — Как и договаривались, здесь два комплекта: на лечение и на восстановление резерва. Полагаю, этого вам вполне должно хватить для личного запаса.

Ректор сначала поднял на него глаза, потом встал со своего места и протянул руку для пожатия.

— Рад вас видеть, Креслав Радимирович, — проговорил тот.

— Я, собственно, вот ещё по какому поводу… Мне сказали, что внук мой находится в лазарете. Что с ним случилось?

— Ну, возникли определённые трудности в учебном процессе, — с явным усилием произнёс ректор.

— Малец сжёг что-то к демоновой бабушке что ли? — хмыкнул глава клана родовичей. — Так мы возместим, коли так.

«Лучше бы сжёг», — мысленно сокрушался ректор, не зная даже, говорить ли правду или нет, но внезапно нашёлся:

— Нет, имущество академии не пострадало. На данный момент курсант Виктор фон Аден находится в лазарете для стабилизации состояния после занятий по медитации. Состояние стабильное, ему ничего не угрожает.

— А что угрожало? — не понял Рарогов.

— С нашей стороны — ничего абсолютно, — тут же поспешил ответить Романов. — Просто регулярно контролируем состояние курсанта на случай осложнений после выгорания в Коктау и перенапряжения в Горном. Вы не волнуйтесь. Всё под контролем.

— Ну ладно, — с подозрением кивнул Рарогов, нахмурившись, но расспрашивать дальше не стал. Видимо, ему хватило информации о том, что с его внуком всё в порядке.

— Тогда у меня следующий вопрос: назначена ли дата испытания для моей внучки?

— Как и договаривались, с момента получения образцов ровно через месяц, — ответил Владимир Ильич, сложив руки перед собой.

Рарогов прищурился, немного подумал и добавил:

— Так это же будет праздник урожая.

— Тогда накануне, — улыбнулся Владимир Ильич: — Всё равно она уже начала заниматься с вашим внуком. И, насколько мне доложили, по личной программе нашего инструктора по рукопашному бою. Если она продолжит заниматься по этой же программе, думаю, у неё не возникнет проблем с поступлением на боевой факультет. Но имейте в виду, поблажек не будет. Девочка должна соответствовать. Думаю, как раз накануне праздника урожая мы и примем у неё испытания.

— Хорошо, учтём, — кивнул Рарогов. — Значит, так: внука я забираю на два дня…

— Ему бы ещё немного под наблюдением побыть, — заметил на это Владимир Ильич, поправил очки и откинулся на спинку кресла.

— Нечего здорового мужика к койке привинчивать. Телепорт в Горный у нас уже заказан, — раздражённо взмахнул огромными ручищами Креслав.

— Но есть же учебный процесс, в конце концов, — попытался вставить Романов.

— У вас учебный процесс, а у меня дела рода, — рыкнул глава клана Рароговых, и в кабинете ощутимо потянуло гарью. Это на паркете отпечаталось два огненных отпечатка сапог Креслава. — Поэтому, если он выдержит переход телепортом, то я его забираю на два дня, а если не выдержит, то у меня к вам появятся серьёзные вопросы… Внучку я забираю на месяц. Или, как мы с вами договорились, на месяц без одного дня.

— Всё-таки, — на свой страх и риск проговорил Романов, — Виктора не желательно бы забирать. Он замешан в некотором инциденте, который требует тщательного расследования.

— Тайный сыск замешан? — нахмурился Креслав, оглаживая бороду.

— Н-нет! — не рискнул соврать ректор.

— А раз нет, — ударил Рарогов ладонью по столу не сильно, но ощутимо, так как столешница под этим ударом всё-таки дрогнула, — то давайте вы не будете вмешиваться в дела моей семьи, а я не буду вмешиваться в дела вашей академии. Знаю я эту вашу канцелярщину! Черкни мне освобождение для внука на два дня.

— Хорошо, — сдался Владимир Ильич с тяжёлым вздохом. В конце концов,