Я - дракон - Дарья Вознесенская

- Ле-те-ть. Врррре-мия.

Типа ничего я не знала, это он припозднился, а я - самый пунктуальный дракон на свете.

- Ну да, мы торопимся, - бормочет мужчина с некоторой неуверенностью… как будто удивляется, что позабыл об этом. - И я, кстати, не зря сходил в город.

Ты издеваешься, колдун?! Это теперь называется "не зря"?!

- Я успел кое-что узнать! - торопится объяснить, верно считав выражение моей морды,- Дальше нам два пути. Один безопасный… но очень долгий. А другой - очень короткий. Но там есть небольшая проблема.

Во-первых, это что-то мне напоминает.

Во-вторых… как не закатить глаза, понимая, какой путь мы выберем?

18

У благородных драконов нет друзей.

Понятие, самое близкое с точки зрения дракона к понятию друга,

— это враг, который еще жив.

Божечки-дракошечки, ну почему я такая идиотка?

Ну куда я торопилась, а?

Чего не облетела Гиблое место по широкой дуге - пускай это и заняло бы больше пяти дней?

Почему вместо этого неуклюже топаю вслед за колдуном?

Кстати, а почему и правда ЗА ним? Разве не должен он считать меня непобедимой ящерицей? Которая всех нафиг разорвет-сожрет?

Почему именно он идет впереди, м? Сурово глядя в сгущающуюся тьму и напряженно выставив вперед меч? Может он… ну не знаю, начал подозревать, что внутри этой зеленой шкуры - беззащитный цветочек?

Иногда ведь так странно смотрит…

«Он странно смотрит, потому что видит монстра, - скучающе объясняет внутренний голос, - Ты на свое отражение в озеро тоже долго и странно смотрела. Каким там образом «цветочек» можно распознать, м? Ты выглядишь опасной чешуйчатой горой с острыми зубами и когтями. А после вчерашнего нападения на город никаких иллюзий на твой счет у колдуна не осталось».

Ну да.

У меня же вроде тоже никаких иллюзий.

Чего опять размышляю?

Хотя я знаю, чего.

Если вместо таких вот мыслей думать о том, куда мы забрались и насколько здесь погано - будет совсем плохо.

Гиблое место - тот самый лес из серебристых непонятных деревьев. Которые при ближайшем рассмотрении оказываются затвердевшим камнем. Да-да, каждое деревце, каждый колючий кустик, каждая елочка и цветочек были когда-то живыми. Зелеными. Шевелили листиками, впитывали солнышко… А сто лет назад здесь прошлась неведомая Хмарь. И забальзамировала все в причудливом виде.

Хуже того.

Тут и птички жили.

И зверушки.

Натыкаюсь время от времени на них взглядом… и вздрагиваю.

Хмарь спрессовала не только жизнь до состояния камня. Но и воздух. И перелететь эту обширную серую блямбу нет возможности.

И как же здесь дурно пахнет! Не только в переносном смысле. Мой чувствительный нос постоянно дергается, так и хочется сказать фу-у и сплюнуть. Но плевать я не рисковала. Я вообще старалась лапа в лапу идти и не задеть здесь ничего.

Колдун сказал, что Гиблое место страшное и неприятное, но само по себе не опасное. Только «небольшая проблема» ждет где-то в середине. И местные не особо пояснили, что такое там - сказали, что при желании можно пройти. И наверняка ничего смертельного, раз вообще об этом рассуждали, да? Значит те, кто сюда заходил - выходили. И рассказывали.

А я догадываюсь, что за проблема. Она не небольшая. И не одна.

Две проблемы здесь… Я - и Армази.

И наше совместное решение.

Почему мы, переглянувшись, решили таки воспользоваться единственной тропой, прорубленной какими-то великанами в первые годы возникновения Гиблого места? Неужели настолько торопились?

«Скорее настолько тщеславными оказались. Безосновательно. Один - колдун с не понять какими силами, который даже толпе недалеких крестьян не смог противостоять. Другая - девица в драконьей шкуре, которую, если разозлить, еще можно задействовать для обороны и нападения, но большую часть времени она рефлексирует и всего боится».

А если нас потянуло сюда не просто так?

Внутри с каждым шагом формируется все большая уверенность.

Что и потянуло. И не просто так жители гадкого городка сказали, что здесь не опасно.

Как блин здесь может быть не опасно?!

- Ар-ма-зи, - замираю со следующим шагом и тихонько зову колдуна, - О-ни го-во-ри-ри? Мес-то? По-се-му?

- Почему рассказали мне? - переспрашивает колдун, - Ну так я расспрашивал… Почему не должны были говорить?

Я не могу понять, что в этом не то.

И с чего мое чутье вопит, что надо срочно поворачивать назад и сваливать.

У меня много чего в голове мечется сейчас…

Вот только поздновато заметалось.

19

Неважно, как быстро летит дракон, важно, как быстро бежишь ты

- Хрум-хрум.

Мы больше не шагаем вперед. Да толку-то?

- Хрум-хрум.

В рекламе так чипсы хрустят.

Когда их кромсают большие зубы.

"Хрум".

Я - дракон. Самое страшное чудовище в этом лесу…

Уже нет. Уже не самое. Потому что «хрумкать» вот так может только еще более чудовищное что-то. Что идет прямо к нам…

Ой.

Оно не идет.

Мы к нему идем… Едем.

Я не знаю, как объяснить.

В аэропорту в нормальном мире это называлось траволатор… А здесь что? «Каменная дорожка прямо в пасть неведомому чудовищу»?

«Самая нестандартная прогулка»?

«Экскурсия, которую вы запомните на всю жизнь»?

Угу, потому что жизнь оборвется очень быстро - забыть ничего не успеешь.

Уже не просто «дорожка» едет. Все каменное безумие уже тянется туда… и как бы мы с колдуном ни пытались повернуть - ничего не выходит. Мы будто вилочка и ложечка на столе с кучей еды и предметами сервировки. И вот кто-то огромный эта скатерть за один конец взял и к себе тянет.

Хотя какая мы вилочка и ложечка…

Мы и есть еда.

«Как можно было поверить россказням людей, у которых все запрещено?! Зато казни - как праздник. Может и праздник… Потому что казненных потом в это место отправляют. А тебя даже казнить не пришлось - на всякий случай рассказали, как сюда добраться, и ты сам пошел. И меня прихватил. Вкусной данью».

Я это все хочу колдуну сказать.

Но не говорю.

На говорение много сил и времени уйдет. А время и силы мне нужны для другого.

Мы по-честному пытаемся сопротивляться необратимому процессу. Только не выходит - деревья валятся и сминаются, «скатерть» продолжает двигаться, взлететь невозможно - воздух всерьез спрессован, я даже крылья расправить не могу… А когда я вижу, куда нас несет, то на какое-то время вообще в ступор впадаю.

Не то что пошевелиться