Куда Уехал Цирк. Дорога-3. - Елена Лоза

- Меня папа признал и учиться отдал в пансион. Только, это не был пансион для белых леди. У нас девочек учили, чтобы они стали образованными «компаньонками». И вовсе не престарелым дамам. - Флора развела руками.

- Чего уж не понять, такая «компаньонка» и стоит дороже... Ка-а-злы!

- Потом, когда его первая жена умерла, рабство уже отменили и мама с папой обвенчались. Его сын был против. Устроил такой скандал - что он не потерпит мачехи черномазой. Его жену и детей многие стали игнорировать. Вот папа и уехал, забрал половину хозяйства, людей, кто захотел с нами отправиться. Когда приехали, вождь Желчь показал, где подходящее место есть и для дома, и для пастбищ. Тут же никто сам по себе не селится, когда приезжают новички, им индейцы показывают, где можно поселиться. Обычно на выбор два-три места, вот и нам показали. Первенец наш уже тут родился, пока обустроились, вроде все наладилось. Да только мама стала болеть, кашляла сильно, и док из Пирра сказал, что нужен жаркий климат, а лучше берег океана. Родители уехали в Калифорнию, там маме хорошо, а мы тут с мужем... - она вздохнула и помрачнела от горьких воспоминаний.

- Знаешь, как говорят индейцы? У души не будет радуги, если в глазах не было слёз! - постаралась подбодрить женщину Марья. - Все еще будет.

- Эх, знать бы, где живет эта радуга... - грустно улыбнулась Флора.

- А вот это можно узнать! - Марья встала. - Пошли к Заре! Она у нас в последнее время всем свадьбы предсказывает и двойни! В Чорторые половине женщин беременности предрекла. Кому уже, кому скоро, таки не скажу, что все сильно обрадовались!

На лице темнокожей женщины появилась улыбка робкой надежды, но и недоверие одновременно.

- Пошли, пошли, она у нас настоящая видящая! Ну что ты теряешь? - буквально потянула ее за собой Марья. Однако на ступенях веранды они задержались, наблюдая за Невсом и хозяйской собакой. Котяра лежал на наклонной плоскости, почти под крышей какой-то хозпостройки, свесив с нее лапы и хвост. Псина подпрыгивала, стараясь достать до кошачьего хвоста. Пятая конечность поддергивалась вверх в последнюю долю секунды, и челюсти клацали вхолостую. Собака прыгала молча, не издавая ни звука, только горло у нее дрожало, и казалось, вот-вот залает.

- Невс, скотина, оставь тварюшку в покое! - гаркнула Марья так, что кошак шуганул вниз прямо из лежачего положения. Рванул в сторону циркового лагеря, как заправский заяц. Собака кинулась следом, но была остановлена окриком хозяйки и поплелась назад, то и дело оглядываясь.

- Ну, я этой рыжей сволочи устрою! - прищурилась Марья.

- Да и наша Флай, не лучше! - Флора, поймала собаку за ухо и укоризненно пожурила: - Говорила я тебе - не обращай внимания на эту зверюгу! - женщины переглянулись и засмеялись.

- Вот любит он собак доводить, - извиняясь, признала Марья.

- А, по-моему, он старается заставить Флай залаять, - не согласилась с ней хозяйка. - Она у нас молчаливая, совсем не лает, только рычит на кое-кого...

- Что у нее за порода? Аусси явно поучаствовали…

- Не знаем,- хозяйка улыбнулась. – Наверное, кто-то от соседей постарался, у индейцев кобелей хватает.

Зара отдыхала, попивая чай и покуривая трубку. Вчера вечером она работала, усевшись на разостланном ковре, опираясь спиной о колесо фургона. Живописно задрапировавшись в две шали, раскладывала веером потрепанную, но от этого еще более убедительную колоду карт. Правда, после пары часов такого сидения кряхтела, невзирая на мазь, выданную Ло, весь оставшийся вечер и жаловалась на старые кости. Поэтому с утреца установили «магический» шатер, соблюдя все правила создания рабочей обстановки. На приеме у старой цыганки уже побывала самая решительная часть женского населения ранчо. Остальные, видимо, набирались храбрости, и у Зары образовался перекур. Увидев входящих, она отложила трубку и, предвкушающе улыбаясь, потерла руки и «запела»:

- Ой, красивая! Наконец пришла к старой Заре, судьбу свою узна...

- Зара-а-а, - тоже нараспев перебила ее Марья. - Мож, ты по-человечески говорить будешь, а?

Цыганка шлепнула карты на стол, уперла руки в бока и возмущенно обратилась в миссис Флоре:

- Нет! Ну как можно так работать?! Я гадалка или где? У меня образ, у меня этот, она щелкнула пальцами, антураж! И как ее? О! Харизма! А ехидна эта меня все время сбивает! - цыганка топнула ногой под столом. Флора изумленно распахнула глаза, а потом прыснула, прикрыв губы ладонью. - Вот-вот! - Зара ткнула длинным узловатым пальцем в посетительницу, а потом обвела рукой помещение. - Я что, вот это все для себя делала?! Гадание - это таинство, ты ж не в контору стряпчего пришла!

- Зара, извини, солнышко, - Марье стало стыдно за свою прямолинейность.

- А я думала, ты краснеть не умеешь, - цыганка, довольно сощурившись, посмотрела на нее, хмыкнула: - Ладно, проехали... - перевела взгляд на посетительницу: - Так, на чем мы остановились?

- На том, что я красивая, - автоматически ответила Флора, пытаясь сообразить, кто и куда проехал.

- Да уж! Не такая конечно, как жена Оле, но все же весьма и весьма, - критично заметила старая цыганка. Флоре припомнился блондин с квадратной челюстью и холодными серыми глазами. Которые вдруг начинали искриться теплом, когда он улыбался. Это что же он, как и ее папа? Как будто отвечая на ее не высказанную догадку, цыганка продолжила. - У его жены и двух дочек такой же цвет кожи, как у тебя. А вот твой мужчина гораздо темней! - Флора даже не сразу поняла, что гадалка уже перешла собственно к тому, зачем они сюда пришли. - Вы оба теряли тех, кого любили. У вас обоих в сердцах еще не зажили раны, но вы уже рядом. И дальше пойдете по дороге вместе. Только вот сыновей больше не будет, - Зара хохотнула, - одни девки, но все в тебя - красотки!

- А-а-а... - что-то хотела сказать Флора, но гадалка отмахнулась от нее, как от мухи.

- Этот белый шакал, что рядом с тобой отирается, скоро сгинет... Совсем, - она опять хохотнула и добавила: - А вот вокруг женишка ты спопервах побегаешь да покудахчешь!

Во дворе было пусто, только от цирковых фургонов доносился неуверенный сиплый лай.

- О! Кажись, Невс таки вашу собачку «разговорил», - но хозяйка собачки все