Обидеть каждый норовит - Vladarg Delsat

— Нужно выяснить, кто подложил кристалл, — озвучила свои планы Яга. Возможность, впрочем, была, несмотря на уничтоженный сам мухоморник, след от него оставался.

— По грибнице пройти хочешь? — спросил Добрыня, уже представляя, как отомстит.

— Есть вариант попроще… У крота нашего пособник был, — вспомнила девочка. — Давай сначала поспрошаем наглую рыжую морду?

— Мысль! — одобрил богатырь. В этот самый момент сверху спикировала большая недовольная сова, принесшая увесистый сверток, заставивший Добрыню заулыбаться так, как будто ему подарили десяток басурман для разбасурманивания.

— Это что? — заинтересовалась Яга, глядя, как нежно гладит полученное богатырь.

— Это, Ягусенька, палица моя новая, — улыбавшийся Добрыня был умилен до сюсюканья, на что героиня фольклора только вздохнула.

На том и порешили… Теперь богатырь нес Ягу, а она держала святое — палицу Добрыни, что демонстрировало просто безграничное богатырское доверие. Где живет пособник, девочка уже знала, ибо в памяти крота увидела внешний вид жилища. Именно поэтому появиться в его окрестности для легендарной нечисти было раз плюнуть, но плеваться, все-таки, не стоило, потому что девицам не пристало.

— Мама и папа просто сошли с ума… — прошептала все видевшая Гермиона, тихо плача в объятиях Гарри. — Их просто свели с ума злые волшебники… Убить их всех! Уничтожить! Чтобы и следа не осталось! — девочка разрыдалась. — Не плачь, Яга что-нибудь точно придумает, — обняла ее Тринадцатая. — Бякистый такой мир, потому и не жалко, вот!

Часть 15

Осмотрев жилище пособника, Добрыня хмыкнул. Дома он спьяну точно не строил, а это место выглядело именно, как построенное спьяну. Или с похмелья… Яга же думала о том, как восстановить адекватность «родителям». Теоретически, это можно было сделать, практически же она такого никогда не делала. Да и шансов, что опять не случится подобного… Девочка вздохнула.

— А нас упрекают в том, что, дескать, богатыри спьяну творят всякую… — мальчик употребил басурманское слово, в свое время значительно разнообразившее русский язык своими производными. — Мы в этом потом хотя бы не живем!

— Басурмане… — протянула Яга. — Ладно, пойдем, разберемся с наглыми рыжими мордами. Может, и узнаем, кто это у нас такой умный…

— Обидели девочку, — констатировал Добрыня. — Ну, теперь сами виноваты.

— Это точно, — подтвердила раздраженная представительница славянской мифологии, обратив все двери строения в пыль, что, судя по визгу, оценено не было. Но Яге чужая оценка была уже без нужды, она вплыла в дом на руках богатыря, фиксируя и складируя всех живых на полу большого помещения, ибо гостиной этот хлев назвать было сложно. Семейство было частично не одето, а самую младшую девочка явно вытащила из душа, судя по полностью отсутствующему одеянию.

— Девицу неприлично-то так класть… — заметил Добрыня, на что Яга кивнула, покрыв рыжую скатертью, стащенной со стола. — Да, так лучше… Где тут твой пособник?

В этот самый момент камин полыхнул зеленым, Добрыня осторожно поставил героиню фольклора на пол и, не сумев сдержать порыв, испробовал палицу в деле. Рабочий инструмент богатыря показал себя великолепно, а Яга только вздохнула. Она подошла к тому, по кому попала палица, чтобы убедиться, что оно еще живо.

— Собственно, ты его и приголубил, — сообщила богатырю милая девочка. — Придется в голову ему лезть, быстрый ты слишком.

— Ну извини, — сделал виноватое лицо Добрыня. Налицо было отсутствие опыта в этом деле у богатыря. — Его ж все равно потом надо будет по-басурмански?

— Да тут всех надо бы… — вздохнула Яга, почесав нос. — Хотя… Что-то с мелкой не так… ладно, закончу с пособником, разберусь и с мелкой. О! А это кто такой? — на полу обнаружился последний член семьи — он был сморщен, выглядел при этом так, как будто Горыныч пробовал его всеми тремя головами по очереди и не понравилось.

— Может, опять личина? — Добрыня сказал это наугад, дабы перевести тему, ибо легендарная представительница могла и наказать за быстроту.

— Ли-чи-на… — произнесла Яга, накладывая чары. Брови девочки поднялись выше, косы встали дыбом. — Ведающая, значит… Значит, эти твари…

— Остановись, пожалуйста, — богатырь понимал, что сейчас рыжее семейство станет историей, ибо в гневе представительница мифологии себя контролировала далеко не всегда, а тут, вишь, позарились на святое. — Сначала расколдуй, потом допроси, а потом уже можно и оградку…

— Ф-фух! — выпустила воздух Яга, успокаиваясь, чтобы затем снять личину, явив голую давненько не мытую даму. Добрыня внимательно осмотрел новенькую, кивнув. — Так, я пока пособником займусь.

Пока девочка копалась в памяти пособника, Добрыня накинул какую-то тряпку со стены на светловолосую женщину, чем значительно снизил интенсивность идущего от нее аромата. По прикидкам богатыря, дама не мылась года два, а то и три, что значительно сужало поиск возможных семей, откуда она такая взялась. Яга все занималась делом, а незнакомка уже открыла глаза.

— Гарри Поттер? Ты меня спас? — удивилась она, на что мальчик тяжело вздохнул.

— Вас спасла Гермиона Грейнджер, — объяснил богатырь. — Она по колдунству тут главная. Сейчас рыжика допотрошит и вами займется.

— Великая… — расширила глаза белобрысая дама, остановив оные на занятой делом девочке. — О, Великая! — перевернувшись, она поползла было к Яге, но была остановлена Добрыней за ногу.

— Нельзя ее отвлекать, козленочком станешь, — пояснил богатырь, технику безопасности знавший преотлично. — Вот любите вы, басурмане, слово это ругательное… — он задумался почти на минуту, но все-таки вспомнил: — Пафос!

— С одной стороны, все понятно, но с другой… — Яга отвлеклась от своего занятия, оглянувшись на Добрыню. — В общем, Дамблдор им мозги… — девочка выразилась достаточно кратко, но по-басурмански, на что богатырь понимающе кивнул. — Тот, кто кротом стал, и этот с женой своей решили получить много власти и золота. Пока живы все те, кому он память постирал, он их сейфы доит… И эту забрали с той же целью, но что-то не вышло у них. Что с сиротами делать будем?

— С этими? — уточнил Добрыня и, увидев кивок, предложил: — Родственникам отдадим? Есть же у них родственники?

— О, Великая! Я готова забрать сирот! — завопила белобрысая незнакомка, отчего Яга поморщилась, но кивнула. Рыжих следовало перекрасить, поработать с их памятью, ибо с детьми ни Добрыня, ни легендарная не воевали, а взрослые сами выбрали свою судьбу, потому с ними поступили по-басурмански, ибо прощать Яга не