Архитектор Душ VIII - Александр Вольт
— Стой… Стой, хватит. ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ!!! — завопил гримуар, и я почти физически ощутил, как он морщится.
Я прекратил, открыв глаза. На губах играла злорадная ухмылка.
— Ты ужасен, подселенец, — с отвращением произнесла книга. — Твой мозг чернее ночи, а словесные обороты так чудовищны, что у меня листы в трубочку стали заворачиваться. А я, между прочим, живу на этой планете дольше твоего тела! Я слышал проклятия чернокнижников, которых в древние времена приговаривали к казни, но даже они были поэтичнее.
— Это еще ерунда, — отмахнулся я, потягиваясь в кресле. — Слышал бы ты Клим Саныча, моего коллегу из прошлой жизни. Мужчина шестидесяти лет, патологоанатом от бога, руки золотые и стальная печень. Приходил на работу вечно в подпитии, амбре стояло такое, что мухи падали на подлете.
— И как его только не выгнали? — с искренним любопытством уточнил фолиант.
— За высокий уровень квалификации, — пояснил я. — Пьянство не мешало ему профессионально работать. Вскрывал он виртуозно, шов делал такой, что хоть на подиум выставляй. Но вот общался он так, что первую неделю я не мог понять, что он хочет. Это был не язык, а шифр. Сплошные междометия и нецензурные корни. Но через месяц плотного сотрудничества, знаешь ли, не просто стал догадываться, а начал спокойно понимать, о чем идет речь. Даже когда подряд шло восемь слов на букву «х», я точно знал, просит ли он скальпель, спирт или жалуется на начальство.
— НЕ НАДО, — поспешно перебил меня гримуар, видимо, опасаясь, что я приведу пример. — Я понял концепцию. Твой мир был полон колоритных личностей.
Я хмыкнул, вставая и подходя к окну. Ночь за стеклом была темной и густой, как чернила.
— И все же, давай вернемся к нашим баранам, — сказал я, глядя на свое отражение. — Что думаешь насчет теста?
— Думаю, что такие вопросы задавались неспроста, — голос книги стал серьезным, задумчивым. — Скорее всего, они хотели, чтобы ты прошел. Чтобы прошел на сто процентов. Без вариантов. Это не проверка знаний, Виктор. Это проверка лояльности и формальное соблюдение процедуры. Им нужна была галочка, что «граф Громов аттестован». И они сделали всё, чтобы ты не мог провалиться, даже если бы захотел.
— Я бы прошел сто процентов хоть так, хоть сяк, — парировал я, скрестив руки на груди. — У меня достаточно опыта и знаний, чтобы пройти базовый отбор. Это не бахвальство, это факт.
— Я знаю, что ты знаешь, — согласился гримуар. — Но система не любит рисков. А вдруг ты бы перенервничал? А вдруг забыл бы латынь? А вдруг у тебя свое, «авторское» видение анатомии? Нет, они перестраховались.
— А их вопросы были составлены таким образом, что их бы смог решить человек с половинкой мозга, — фыркнул я.
— Как Сири Китон? — неожиданно уточнил гримуар.
Я замер. Медленно повернулся к столу, где лежал этот кладезь неуместных знаний.
— Господь милосердный, ну какой, нахрен, Сири Китон⁈ — вырвалось у меня. — Как, а главное, зачем ты вообще выудил это имя с фамилией из моей головы, когда она к нашему вопросу имеет самое посредственное отношение?
Иногда гримуар был абсолютно невыносимым собеседником. Он копался в моей памяти, как в старом чулане, вытаскивая оттуда какие-то обрывки фильмов, книг, цитат, которые я сам давно забыл.
— У него тоже была половинка мозга, — невозмутимо парировал фолиант. — Гемисферэктомия, если я правильно помню термин из твоей памяти. Удаление полушария. И он функционировал.
— У него не было левого полушария, и он был одним из умнейших людей на корабле «Тесей», — раздраженно поправил я, втягиваясь в этот бессмысленный спор. — Он был синтетом, наблюдателем. Но это, черт возьми, не имеет никакого отношения к нашему диалогу! Мы говорим о бюрократии Империи, а ты из моей памяти Уоттса с «Ложной Слепотой» вытащил на свет.
— Правда? — удивился букварь запрещенной магии, и я почти увидел, как он удивленно приподнимает несуществующие брови. — А мне показалось наоборот… Очень даже имеет.
— Ладно, — я вздохну. Спорить с говорящей книгой — занятие для умалишенных. — Итого мы имеем странную тестовую проверку от министерства, которую я фактически намеренно запорол некорректными ответами, если смотреть с точки зрения здравого смысла.
— Думаешь, они от тебя после этого отстанут? — я услышал в голосе гримуара ироничные нотки.
— Сомневаюсь, что отстанут. Есть ощущение, что я прошел бы по-любому, даже если бы написал, что «император — дурак».
— Вот и узнаем, — подвел итог гримуар. — Даже интересно, во что это выльется. Твоя жизнь, Виктор, становится все более увлекательной. Культисты, вампиры, теперь вот Министерство с вопросами про рукти. Скучать не приходится.
Я не ответил. Вместо этого я сел на кровать и прикрыл глаза. Разговор с книгой немного разгрузил мозг, но тело требовало внимания. После стычки с вампиром я чувствовал себя странно. Не плохо, нет. Наоборот.
Слишком хорошо.
Я сосредоточился, обращая внутренний взор вглубь себя, туда, где пульсировала моя психея и резерв.
Обычно он ощущался как теплый, золотистый сгусток света в районе солнечного сплетения. Но сейчас… Сейчас там бушевал океан.
Я попробовал погонять энергию по каналам. Осторожно, по малому кругу.
Ощущения были ошеломительными. Если раньше я чувствовал себя человеком, который с трудом толкает тележку в гору, то теперь я сидел за рулем гоночного болида. Сила откликалась мгновенно и сравнить то, как у меня получалось банально включить зрение в самом начале и теперь — небо и земля.
Я чувствовал, что стал сильнее. Намного сильнее, но эта сила заставляла задуматься о том, что я могу с ней делать.
«Архитектор душ», — вспомнил я слова гримуара.
Если я могу поглощать чужую силу и использовать ее, то кто я? Чем я отличаюсь от того упыря? Только тем, что у меня есть моральный кодекс? А надолго ли его хватит, если этот «голод» проснется и во мне?
Я глубоко вдохнул и выдохнул, гася внутреннюю вибрацию. Пока что все под контролем. Резерв полон, даже переполнен, но он стабилен. И я никогда не хотел «поглотить» других существ. И не хочу.
Мысли перескочили
