Кулинарные приключения в прошлое - Юлия Обушная

- рядом с дорогим сервизом стояли плошки с отбитыми краями, стаканы с мельхиоровыми подстаканниками, вилки, ложки серебряные и железные свалены в груду посреди стола. Молоко к чаю прям в глиняном горшке. Одна-две тканевых салфетки.

- Ну, чьих будешь, красавица? Откуда? – спросила хозяйка, налив чай из чашки в блюдце, отхлебнула и откусила кусочек сахара.

«Так, начинаем импровизировать, тянуть время, чтобы Асим успел меня обнаружить и спасти. Хорошо, что я люблю пьесы А. Н. Островского, буду оттуда слова брать, что помню. Господи, спаси и сохрани!» - молилась я про себя.

- Меня зовут Елизавета Александровна Григорьева, 16 лет. А это моя собака Марта. Мне ее тятенька из заграницы привез, - врала я, накладывая варенье в вазочку и отпивая чай. Вера молча сидела, опустив глаза в блюдце с пирожком.

- Дочка дельца Григорьева? – удивилась Матрона Алексеевна.

– Как же, знаю, крепкий купец, честно капитал сколотил. Мануфактуры его знаю, дельно ведёт прожекты. Так, кажись, они вчерась на дачу собирались до октября с семьей? Он обещал наезды совершать в город. А пошто ты тута? Шо такое срамное на тебе надето? Бесстыдница! – прищурив глаза, строго спросила тетка. Вера вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

На мне были белые лосины и туника – разлетайка до колен, кроссовки белые. Сегодня в школу я напялила золотые украшения, подаренные ко дню рождения. На одной руке фенечки, на другой – золотой браслет, который подарил папа. На шее средней толщины цепь с крестиком – мамин презент. На пальцах по три колечка на каждой руке. В ушах красивые скромные сережки, но с белым камнем, похожим на бриллианты.

- Я… это… - залепетала я, стараясь придумать ответ. – Я завтра с братом Мишей еду на дачу. Он сегодня последний экзамен сдает. Папенька разрешил-с. Я репетировала сценку для театральной постановки. Марта убежала, я побежала ловить, а туточки вы, - потупилась я, отхлебнула вкусный, душистый чай.

- Для театру? – с любопытством спросила купчиха. – Оченна люблю театру, бывала, - закивала хозяйка, подливая чаю в блюдце и со звуком отхлебывая. Барыня схватила пирожок и в два укуса проглотила его.

- А что, Елизавета, жениха папенька выбрал уже тебе? Приданое готово? – чавкая, поинтересовалась купчиха.

- Нет, мала я еще, - пробуя пирожок с ягодной начинкой, произнесла я. Отломила кусочек и потихоньку дала Марте. Та с удовольствием схрумкала. Положила голову мне на колени, прося ещё.

- Маменька хотят меня в Институт благородных девиц отправить для учебы-с, - уже не прячась, кормила сладостями четвероногую подругу. Когда ещё удастся поесть. Девушка, сидящая за столом вместе с нами, прислушивалась к разговору с интересом.

- Ишь какая, живность! Ну иди сюды, дам тебе пирожок, - позвала тетка собаку, кинув ей пирожок на пол беседки. Вера подняла угощение и скормила с рук, погладила и приласкал животное.

«Грымза», - подумала про Матрону я.

Трофим принес маленький деревянный бочонок с водой для Марты. Моя любимая собачка напилась, легла, вытянула лапы и положила на них голову.

- Умаялась, скотина! – весело произнесла барыня, откусывая пряник. – У меня псы на привязи сидят, отгоняют злых людей. А так, какая нужда в ней? – глянула на Марту.

- Я ее люблю, она моя подруга, - произнесла я.

- Мать с отцом да мужа с детьми любить надо! А это все лишне! – строго сообщила купчиха, вытирая пальцы тканевой салфеткой. Девушка извинительно улыбнулась мне.

- А у меня сынок есть, единственный. Хочешь познакомлю? Может приглянетесь, поженю вас! Ты - девка породистая, да и приданое за тобой дадено будет хорошее! Только слишком длинная ты, да пойдет! – как бы примериваясь ко мне, произнесла хозяйка.

Молодая сотрапезница от слов купчихи дернулась, покраснела и спрятала лицо в чашке.

А я аж поперхнулась от таких слов. Только открыла рот, чтобы урезонить хозяйку, Матрона как заголосит:

- Терентий! Теренти-и-й! Поди сюда, мил человек!

- Туточки, я маменька! – басом проговорили сзади меня. Я подпрыгнула от неожиданности, Марта залаяла, Верины щеки запылали. «Вон оно что!» - догадалась я.

- А ну, цыц! – перекрикивая мою собаку, гаркнула купчиха, ударяя ладонью по столу. Моя красавица заскулила и прижалась ко мне.

- Чаго звали-то, маменька? Здеся я, - спросил обрюзгший парень в мятой рубахе и растрепанными волосами. Очень простодушный, мечтательный, наивный как ребёнок.

- А вот, смотри, Тереньтьюшка, гостья у нас! – счастливо лебезила мать сыну. Они были похожи как две капли воды.

- Иди, присядь, душа моя, пополдничай с нами. Посплетничай с гостьей. А я пойду накажу, что на ужин подавать. Верка, пойдем со мной. Неча людям мешать разговоры разговаривать, - с кряхтением произнесла барыня, пытаясь встать с лавки. Вера нехотя вышла из-за стола.

- Руку-то подай матери, Терентий! – с возмущением попросила хозяйка.

Сынок неуклюже встал, взял мать за руку да как потянул, что Матрона вылетела из беседки, минуя две ступеньки. Я уткнулась в собаку, чтобы хозяева не увидели улыбки на лице. Воспитанница странно закашляла.

- Пообщайтеся, я мигом! Петруша! Ау! Петруша, свет мой, где ты? – крича на весь сад, шла по дорожке купчиха. Семенила рядом Вера, оглядываясь на нас. К хозяйке на встречу «бежал» согнутый почти до земли, сухонький дедок, лет 80-ти, постоянно кланяясь.

- Вот ты где, дружочек мой! Пойдем, Петруша, на кухню! – басила мадам, видимо, давая указания.

Мда! Весело слугам с такой хозяйкой. Бррр!

- Как вас зовут-с? – промямлил хозяйский сын.

- Елизавета Александровна мы, - скромно ответила я. « Надеюсь он быстро свалит», - мечтала я.

«Нам с Мартой пора уходить от гостеприимного дома», - думала я, краем уха слушая сынка.

- А сколько вам лет-с? – продолжал нудить Терентий.

- Мне 16, моей собаке почти год, - отвечала я.

- А вам сколько лет? Чем занимаетесь? – вежливо вела беседу я.

- Так ужо 25. В церкву хожу с маменькой, в кораблики играю, - вяло отвечал собеседник,