Я ничего не понимаю в культивации, но зато я бог - ArtTax

ночью глупыми фантазиями, а утром всё же сдалась и буквально «приползла» в этот сарай в поисках очередной любовницы этого дурака?

Стыдно! Безумно неловко!! Она выставила себя последней дурой!!! И теперь ужасно хочется спать.

Однако прикорнуть на кровати Лан не дали. Охнувшую женщину бережно взяли на руки и вынесли из сарая.

— Чжао? — ничего не понимая, пробормотала засыпающая Лан — Куда ты меня…

— Не стоит тебе спать на этом, — ответил Иван. — А на улице вскоре жара начнётся. Я отнесу тебя обратно в тот дом и прикажу служанкам обвешать мокрыми простынями всё вокруг тебя.

«Это ведь всё ещё Чжао? — окончательно растерялась Лан. — Это ведь он сейчас несёт меня на руках. Или это совершенно другой человек? А может быть это вообще не человек, а древнее божество? Пф-ф!! Тоже мне, бог! Я этого придурка ещё в пелёнках видела! Всё же почти на двадцать лет разница! Ой!! А вдруг…»

— Чжао, ты считаешь меня беспомощной старухой?

— С чего ты это взяла?

— Но в день нашей свадьбы ты именно об этом кричал, когда залез на крышу. И прямо сейчас ты ухаживаешь за мной, как за беспомощной старушкой.

— Муж несёт свою больную супругу в кровать, — пробубнил Иван. — Зачем тут ещё что-то придумывать и накручивать? Может быть, мне стоит отключить тебе дорамы, дабы такие глупые мысли в твою голову больше не приходили?

— Нет!!! — искреннее испугалась Лан. Как же она тогда узнает, чем закончилась любовь между Тайцзынем и Ли Сусу?

— Здравствуйте, тётя Хань! — в свою очередь переключился на окружающих Иван.

Кстати, тут надо упомянуть о том, что на Ивана сейчас все глазели с открытыми ртами. Видимо, носить женщину на руках — тут было не принято. Либо, что более вероятно, такого поступка от Чжао совершенно никто не ожидал. Вот и «мудрая Хань», отвлеклась от преподавания и специально вышла на улицу, дабы поглазеть на такое «чудо». Следом за своей учительницей на улицу высыпали и дети, с удовольствием забросив уроки.

Так же Ивану всё чаще стали встречаться служанки. Некоторые из этих девах провожали его завистливыми взглядами, а некоторые как-то странно и мечтательно вздыхали.

А ещё Ивану попалось семейка Ляо.

Как и вчера мать и сын пили чай на лужайке своего богатого дома. Вот только на этот раз у «брата Ляо» был какой-то потрёпанный вид. Словно он всю ночь не спал, пытаясь что-то найти или сосчитать (может быть, он искал ответ на загадку, которую ему задал Иван?).

У ног брата Ляо, как взаправдашняя собачонка, лежал «господин Хрю-хрю». Увидев Ивана, он вначале испуганно хрюкнул, а потом смекнул — руки-то у Ивана заняты! Это удача!! Можно теперь расквитаться со своим обидчиком!!!

— Хрю!!!- издал воинственный клич хряк.

После чего он помчался прямо на Ивана, намереваясь протаранить его.

— Растопчи его! — злобно прокомментировал поступок своего питомца «брат Ляо», даже и не думая его останавливать.

— Хы, — криво ухмыльнулась «надменная Ляо», и продолжила пить свой чай, как ни в чём не бывало.

— А-а-а! — завизжали собравшиеся вокруг Ивана служанки, при этом отпрыгивая и разбегаясь в разные стороны.

— Чжао! — вцепилась в своего мужа испуганная Лан.

— Опять эта свинья, — лишь раздражённо вымолвил Иван и, вложив немного духовной энергии в свой удар, он отпнул подбежавшего хряка от себя.

— Хрю⁈ — только и успел удивиться Хрю-хрю, чувствуя как его копыта отрываются от земли.

А уже через пару мгновений, пролетев несколько метров, хряк приземлился на обеденный столик «брата Ляо» и его матери. При этом приземлился он крайне неудачно, на спину, дрыгая копытами. И надо ж было такому случиться, что одно из этих копыт попало по челюсти «надменной Ляо».

Удар был настолько сильный, что даже Иван отчётливо услышал хруст костей. И было видно, как челюсть женщины съехала на бок. Но то, что произошло дальше, заставило Ивана рот раскрыть от удивления.

Совершенно спокойно, без паники, криков и стонов, женщина вправила себе челюсть и выплюнула в чайную чашку два окровавленных зуба. После чего она вынула из своей причёски одну из золотых заколок и злобно посмотрела на свинью.

— Хрю? — испуганно промолвил Хрю-хрю, лежащий на обломках стола.

— У ш ью!! — зло сцедила женщина, держа свою заколку, как кинжал. — Ш той!!

— Хрю-ю!!! — в панике завопил свин, улепетывая от этого терминатора в юбке.

— Мама, не надо!!! Это всё Чжао!!! — бросился догонять свою разгневанную мать «брат Ляо».

— Жуть! — прокомментировал всю эту сцену Иван. — Моя тётя Ляо прямо натуральная нежить какая-то. Я бы на её месте сейчас по земле от боли катался. А она в настоящего убийцу превратилась. Как бы и нас не покусала!

— Не говори ерунды. У неё просто неудачная культивация, — прокомментировала произошедшее Лан, при этом даже не пытаясь выскочить из рук Ивана. — Люди, которые попались в эту ловушку, перестают ощущать боль. Вначале, это может показаться преимуществом на поле боя. Но всё дело в том, что вместе с болью они теряют и всякую возможность наслаждаться окружающим миром. Тепло или холодно, сладко или солёно, больно или приятно. Этим людям всё безразлично. А из-за того, что они лишаются возможности ощущать окружающие их вещи, они не могут культивировать дальше. Максимум, концентрация Ци, а потом жизнь в сером и безвкусном мире. Говорят, что именно среди таких культиваторов-нудачников наибольшее количество самоубийств. Неси меня дальше! Они разберутся как-нибудь и без нас.

— Слушаюсь и повинуюсь моя госпожа! Кстати, вы так сильно ко мне прижались, что у меня начало что-то там подниматься в штанах.

— Чжао!!

— А какого размера твоя грудь? Почему покраснела? Неужели не знаешь? Тогда можно мне лично произвести замеры?

12. Коварный соблазнитель!

Конечно, помимо пустого трёпа о размере груди своей новоявленной супруги, Иван решил посоветоваться с Лан и по весьма важному вопросу. Тем более, что её сонливость бесследно испарилась.

А важным вопросом Иван считал тему наследования должности главы рода Ван.

Стоит ли ему ввязываться в битву со своими братьями? Или же ему следует последовать совету тётушки Ань-ди и отойти в сторону, взяв немалые отступные?

— Бери деньги, — практически не раздумывая, Лан остановилась на последнем варианте.

— Разве ты не хочешь, чтобы