Мне бы в небо (СИ) - Митрофанов Даниил

Ребята решили помочь нам с мамой и побежали по домам за инструментами. Кто, знает, что нам может понадобиться. Мама хотела отыскать иконы, если они уцелели и ещё кое-какие вещи. Поэтому нам обязательно нужен будет топор, лопата, лом и так далее.

Возле самого дома на меня налетел Бим. Он был весь в саже и худой словно не ел уже очень долго. Хотя так, скорее всего, и было. Слишком он был верным псом и никогда не брал ничего у чужих. Вот бросит ему кто чужой кость и он на неё даже не посмотрит. А стоит кому-нибудь из нас ему эту же кость дать, он тут же её примется грызть. Все, кто это видел, всегда удивлялись.

Вот и сейчас не ел он бедолага, а в суматохе мы про бедного Бима и забыли. А он теперь сидел на пепелище всю неделю и ждал нас, как тот японский пёс, Хатихо или Катихо не помню уже.

— Что же ты дурак совсем ничего и не ел всё это время? — спросил я у радостного пса, который лёг на землю и вывалил язык от усталости. Всё же сил у него совсем почти не было.

— Мы его пытались накормить, да без толку это всё. Сам прекрасно знаешь, что не ест он из чужих рук. А вам, что Коля ничего не говорил? — послышался голос Алининой бабушки.

— Мама мне ничего не говорила.

— Забыла она, наверное, просто. У вас сейчас и без Бима забот хватает. Как там Фёдоровна? Мой Семён позаботился, чтобы Ванька от наказания не ушёл. Ишь чего ирод удумал. Едва людей не сгубил, да и полсела не спалил.

А вот и подтверждение, что Алина сдержала своё слово. Семён — это сын баб Люды и отец Алины, соответственно.

— Спасибо вам баб Люд.

— Да за что меня благодарить-то? Я ведь тоже Ваньку пьяным видела, да как он мимо окон моих проходил. Зорька моя замычала громко я и проснулась. Сходила, проверила её. Вроде всё нормально. И вот, когда уже обратно спать ложиться собралась, увидела Ваньку, идущего куда-то в вашу сторону. У нас же фонарь всю ночь горит. Так вот могла я понять, что недоброе этот ирод задумал. Слышала же, как вы с ним днём ругались.

— Да кто же знал, что он на такое осмелится? — сказал Мишка и мы были с ним согласны.

Раньше только по мелочам пакостил, а тут вдруг на поджог отважился.

— Всё равно и моя вина есть в случившемся. Здесь вы меня не переубедите, — посмотрев на нас строго, произнесла баб Люда. — Сын мне ещё обещал с администрацией поговорить и помочь с восстановлением вашего дома. Правда, на это время немного дольше нужно, чем хулигана в милицию забрать. Серёжа, вы с мамой приходите ко мне обедать. Алина теперь всё лето не приедет, а без неё как-то совсем грустно. Привыкла я уже, что егоза всё лето с нами.

— Спасибо баб Люд, ещё раз. Даже не знаю, как вас отблагодарить.

— Как, как... Поскорее Фёдоровну обратно привозите. Без неё меня тоска в два раза сильнее съедает. Передай бабушке, что может жить у нас, сколько ей нужно будет.

Вот и очередное доказательство, что бабушку в селе ценят и любят. И я уверен, что ещё минимум десяток семей предложат бабушке пожить у них.

Баб Люда дала еды для Бима и тот тут же накинулся на неё, когда я поставил миску кастрюлю перед ним.

Бедолага. Придётся его забирать с собой. Ведь живут же люди с собаками в квартирах. Выгуливают по несколько раз на дню и ничего. Вот только ладно, сейчас, пока я дома буду с ним гулять. А когда я уеду, кто это будет делать? Мама весь день на работе, а за это время собаке может приспичить, а он не приучен терпеть, навалит где-нибудь в квартире и в таком случае мама точно выгонит его на улицу.

Нужно, что-нибудь придумать. Но оставлять животное вот так голодать точно нельзя.

Металлический забор, сваренный из обычной арматуры, остался не тронутым. А вот от дома и сараев практически ничего не осталось. Куча углей, обгоревших досок и прочего хлама, что остаётся после пожара. Только печь стояла практически не тронутой. Кирпичи были покрыты копотью, да и дымоход немного развалился, а в остальном всё было цело. Даже не представляю, каким чудом здесь могли уцелеть иконы, которые собралась искать мама.

Также практически нетронутым были холодильник и стол, сваренный дедушкой из арматуры. Все доски выгорели, а вот металл остался целым.

Сельские мужики уже успели вытащить всю погибшую скотину и это было единственное, что они сделали. Со всем остальным нам придётся разбираться самостоятельно.

Я даже не знал, с чего начать и решил сперва сходить посмотреть яму. Всё равно мама хотела достать из неё по паре банок огурцов и грибов. Да и картошка уже практически подошла к концу. В яме она очень долго оставалась в форме, не превращаясь в мошонку. Вот пока её ещё нет и займусь этим.

Яма была закрыта тяжёлой деревянной крышкой, обитой рубероидом. И если не знать, как правильно к ней подступиться, поднять крышку было практически невозможно. Сделано это было после того, как у дедушки из ямы пропали две фляги с брагой.

Естественно, я знал, как нужно открывать яму. К тому же у меня был гвоздодёр, что принёс Гриша и два помощника. С ними процесс пойдёт намного легче. Даже не представляю, как бабушка одна открывала эту яму. Объяснив ребятам, что нужно делать, я нашёл нужный край и слегка откопав крышку увидел заветную петлю, за которую и зацепился. Дальше необходимо было сдвинуть крышку немного влево, вынимая её из пазов. После этого приподнять противоположный край, опять же вынимая из пазов и сдвинуть вперёд. Ну а дальше требовалась только сила. Крышка была реально тяжёлой даже для молодого и далеко не слабого меня. Но тут мне помогли ребята и крышка удачно покинула своё место.

Возвращать её обратно было тоже совсем непростой задачей.

— Это чего же здесь произошло? — спросил Гришка, когда посмотрел в открытую яму.

Я не сразу понял, о чём он говорит, но когда сам подошёл, то невольно выругался. Ребята меня полностью поддержали.

Вся яма была усеяна осколками банок и их содержимым. Железные бидоны также были перевёрнуты и валялись рядом. Из ямы пахло забродившим рассолом, вареньем, компотом и уже начавшей гнить картошкой.

— Это, кто же такое сотворил? — произнёс Мишка.

Меня тоже очень интересовал этот вопрос. Что это за тварь сперва порезала Бурёнку, теперь вот уничтожила все бабушкины заготовки, картошку и вообще всё, что хранилось в яме? Судя по запаху, после погрома прошло дней пять, не меньше.

Яма находилась в саду, практически в самом его конце и поэтому, если не находиться где-нибудь в непосредственной близости невозможно было бы услышать, как здесь устраивают погром. На соседей здесь никакой надежды. А делалось это по-любому, когда было светло. Иначе в яме ничего не возможно было увидеть.

— Понятия не имею. Но этот кто-то знал, как поднять крышку. Ванька точно отпадает. Даже если бы он знал все хитрости, то не смог бы с ней справиться.

— Ну да твой дед придумал классную штуку, если не знать, как правильно сдвигать крышку никогда не откроешь. Проще её просто сломать, — подтвердил мои мысли Мишка.

— Гриш, у тебя дед дома? Не употреблял сегодня? — спросил я.

— Дома. А употреблял или нет, кто его знает. Не слежу я за ним. А что? Ты если на него думаешь, то нет. Он бы никогда так не поступил, да и для чего ему подобное делать?

— Да никто не обвиняет твоего деда. Он мне нужен, чтобы съездить за Филиповым. Пускай разбирается, что это за недоброжелатель у нас появился. Корову порезал, потом вот все запасы уничтожил.

— А перед этим дом поджёг, — сказал Мишка и как-то его слова сразу мне не понравились. Вот даже не знаю почему, но я уже начал сомневаться, что дом поджёг именно Ванька. Но в таком случае, почему у него был рукав подпалён? Почему от него гарью несло?

А могло быть так, что Ванька действовал не один? В таком случае с кем? Друзей среди сельчан у него никогда не было из-за скотского поведения. Да и отец его не мог ничего этого сотворить. Я же забегал к нему, никакого запаха гари не было. Крышку он точно не мог знать, как открывать, да и днём его никогда нет. С утра и до ночи в совхозе пропадает.

Теперь я в любом случае не отпущу бабушку в Мотовилово.