Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— Надеюсь…

— Нет-нет, что вы. Имена пациента и лечащего врача остались анонимными.

— Хорошо. И что же выяснил опрос?

— Большинство сошлось во мнении, что виной обострения стали либо неверное лечение, либо некачественное лекарство.

— Иными словами, большинство указало на врачебную ошибку. А меньшинство?

— Один молодой хирург, вынужденный по ряду причин сотрудничать с полицией и регулярно проводить вскрытия, прямо назвал это лечение завуалированным убийством и, некоторым образом, порекомендовал…

— Договаривай, чего уж там!

— Нижайше прошу меня извинить, но он предложил искать злоумышленника среди наследников покойного.

— Вот значит как? — скривился я. — Ты главное, когда братцу моему будешь докладывать, это не ляпни!

— Слушаюсь!

— Итак, следствие неопровержимо…

— Я бы сказал, — перебил меня капитан, — с большой долей вероятности.

— Хрен редьки не слаще! Итак, мы знаем, что отец убит и сделал это… Мандт?

— Выходит, что так.

— И где же наш любезный Мартын Мартынович сейчас? А то я что-то давно его не видел…

— В том-то и дело, что после восшествия на престол вашего августейшего брата лейб-медик тайный советник Мандт обратился к новому государю с прошением об отставке, которую тот удовлетворил.

— Еще, поди, и наградил?

— Так точно-с. Пожаловал табакерку с брильянтами и единовременно пятнадцать тысяч.

— А сам-то он где?

— В том-то и дело, — поморщился жандарм. — Уехал сначала заграницу, а потом перебрался в Англию, где купил небольшое поместье в графстве Суссекс. Вот извольте, отчет нашего агента и копия купчей…

— В твою бога душу царицу небесную мать! — скрипнул я от злости зубами. — Как сердцем чуял, что без островитян не обошлось…

— Не все так просто, Константин Николаевич.

— Что именно? Погоди, ты вроде как недоволен?

— Видите ли, — помялся Беклемишев. — На первый взгляд, все вроде бы одно к одному, идет война, а залечивший государя и сроду не бывавший в Британии Мандт почему-то уезжает не к себе на родину в дружественную нам Пруссию, а к противникам.

— А на второй?

— Не хватает самого главного. Мотива. Как говорили древние латиняне — Cui prodest? — Ищи, кому выгодно!

— Хочешь сказать, что смерть моего отца была англичанам невыгодна?

— Я хочу сказать, что для победы в той войне подданным королевы Виктории следовало устроить покушение на совсем другого человека. И они, насколько мне известно, пытались…

— Положим, в этом ты прав. Но тогда кто?

— Ответить на этот вопрос очень не просто. Потому, если ваше императорское высочество позволит, я буду излагать факты, не делая при этом никаких выводов.

— Изволь.

— Как я уже говорил, расследование началось с того, что я попытался восстановить и перенести на бумагу события тех дней если не поминутно, то хотя бы близко к тому. Вот здесь у меня список посещавших дворец высоких персон, здесь служащие, поставщики двора, посыльные, стоявшие в караулах гвардейцы и так далее. Я и мои помощники всех расспрашивали, сверяли показания, заполняли таблицы, и теперь я с достаточной точностью могу представить события тех дней, от начала болезни, до смерти вашего батюшки.

— И что же?

— Одним из наиболее часто посещавших государя лиц оказался граф Адлерберг.

— Владимир Федорович?

— Так точно-с.

— Ну, брат, что ж в этом удивительного? Он все же министр двора и близкий друг моего отца. Они часто вели доверительные беседы.

— Вот-вот. И об одном таком разговоре мне удалось узнать со всеми подробностями. Извольте видеть, показания придворного служащего, обозначенного ради пущей секретности литерой «N».

— И что там?

— Извольте видеть, этот самый «N» во время исполнения своих непосредственных обязанностей стал свидетелем поистине любопытного диалога.

— То есть попросту подслушал…

— Так точно-с, но это и к лучшему. Извольте сами убедиться. Если кратко, ваш покойный родитель, разговаривая с его сиятельством, неоднократно хвалил… вас, Константин Николаевич!

— Что ж в этом необычного?

— Ничего-с. Кроме того, как он это делал. Извольте ознакомиться, вот здесь на странице под номером 182 обведено красным карандашом.

— «Жаль, что мой порфирородный сын не первый в линии престолонаследия, — прочитал я. — Из него вышел бы куда лучший государь, чем я, не говоря уж об…» Серьезно?

— Слово в слово, — подтвердил Беклемишев. — Читайте дальше.

— «Лучше бы Сашка женился на этой вздорной англичанке и стал при ней консортом. Тогда бы Господь даровал России по-настоящему мудрого и достойного государя».

— Невероятно! Откуда этот мужик такие слова знает?

— Говоря по чести, я сам был в некотором недоумении, для чего подверг свидетеля проверке. И оказалось, что вышеупомянутый «N» при не самых высоких умственных способностях обладает исключительной памятью. Запоминает сходу абсолютно любую информацию, не всегда при этом понимая смысл. Вообразите, я ему всего раз прочитал Пушкина, после чего он мне три страницы из Евгения Онегина кряду продекламировал.

— Охренеть, человек-диктофон… его беречь надо.

— Именно поэтому я и приказал подписывать всех свидетелей литерами. Обратите внимание, на следующей странице приведены слова государя о том, что он подумывает над тем, чтобы передать престол вашему высочеству в обход брата.

— Вздор, я бы на это никогда не согласился!

— Так ведь господин министр этого не знал?

— Положим, что так. Но из чего следует, что генерал-адъютант граф Адлерберг изменил присяге и покусился на жизнь своего благодетеля и друга детства? Воля твоя, но как-то все это не вяжется…

— Владимир Федорович тут как раз и ни при чем.

— А кто же?

— Его сын, Александр Владимирович.

— И у тебя есть доказательства?

— Увы, нет. Но я точно знаю, что на следующий же день, после того как ваш отец сказал эти роковые для него слова, генерал-адъютант граф Адлерберг-младший сделал визиты ко всем этим людям.

Договорив, Беклемишев указал нужную страницу, на которой я увидел список людей. Одних я знал, про других только слышал. Некоторые отличались довольно своеобразной репутацией, иные же были чисты перед законом, как Адам и Ева в первый день творения.

— И что же объединяет всех этих достойных господ?

— То, что они встретились через пару дней в салоне графини Барановой [2]

— Тетки Адлерберга? Ненаказуемо!

— После чего столь же дружно покинули пределы Российской империи.

— А вот это уже интересно. Ты прав, таких совпадений не бывает… Но я все никак не могу взять в толк… Зачем ему это было нужно?

— Ваше высочество позволит мне говорить откровенно?

— Конечно.

Беклемишев в ответ лишь молча склонил голову и, выждав пару секунд, продолжил прежним спокойно-размеренным тоном.

— Сын графа — Александр Владимирович — ближайший к тогда еще цесаревичу, а ныне к государю Александру Второму человек. Они выросли вместе. И будущность семьи напрямую связывают не с вами, известным нелюбовью к инородцам и радетелем о русских, а с вашим старшим братом. Угроза того, что на волне ваших великих побед император вдруг решился бы сменить наследника, после таких его слов, это мотив. И еще. Просьбу Мандта об отставке поддержал кто бы вы думали? Генерал-адъютант граф Александр Адлерберг. Это, конечно, косвенная улика, но все же… Наконец, третье. Николай Павлович всерьез собирался после выздоровления немедленно и лично заняться крестьянской реформой. Ничего не откладывая и не передоверяя наследникам. Сами Адлерберги не столь и богаты, да и владения их по большей части в Остзейских губерниях, но среди их друзей достаточно убежденных противников освобождения крестьян. Однако же и это еще не все.

— Продолжай, не думаю, что тебе удастся еще больше меня удивить.

— Помимо всего прочего, все вышеупомянутые господа являются членами одной масонской ложи, напрямую связанной с Объединённой великой ложей Англии, которую основали в начале 18 века после восшествия на престол Георга I — первого из представителей ганноверской династии. И как мне удалось установить, в ней же состоит и доктор Мандт.