Михаил Баковец - Улей. Игра в кошки-мышки

Тут я вспомнил про тех прытких тварей в деревеньке. Они уже заметно изменились к моменту нашей встречи, хотя до твари под моими ногами, им далеко было. Можно было вскрыть у них шишки и посмотреть, что и как там. Но мне это и в голову не пришло… эх, плохой из меня рейдер!

Петрович посмотрел на чёрную субстанцию, покачал головой, под нос матюгнулся, потом сказал «я сейчас придумаю» и исчез в квартире, из которой появился.

Вернулся через минуту с небольшим тонким полотенцем и толстой рукавичкой, которой домохозяйки прихватывают горячую посуду на кухне. Полотенце расстелил на полу рядом с мутантом, рукавицу нацепил на руку и полез в содержимое опухоли.

— Эх, половник нужно было взять, не лезет рука… ну да что уж теперь, и так справлюсь, — пожаловался он, выбирая всю чёрную вату и складывая её на полотенце. Потом растёр всю эту массу по ткани и выудил несколько некрупных шариков. — Есть кое-что, смотри — оно?

— Будто я знаю! — ответил я, принимая на ладонь семь кругляшей, которые Петрович вытер о полотенце перед тем, передать.

Два шарика были похожи на обычные горошины из магазина, что ничем другим, как горохом, и быть не могли. Оставшиеся пять, на жемчуг не тянули совсем, были крупнее гороха и имели серо-белый цвет.

— На катышки из манки похожи или пиленый сахар, — привёл аналогию Петрович, который с интересом смотрел на трофеи у меня на ладони. — Что дальше?

— Растворить в спирте или водке, потом разбавить водой и процедить. Рюмки на каждый споран, думаю, хватит.

— По квартирам если пошукать, то пузырь-другой можно отыскать, — сказал напарник. — Но это долго. А можно на той стороне в аптеку зайти, там или спирт в мензурках отыщем. Или настойку какую, боярышниковую, к примеру. Тебе же не принципиально, чем заливать?

— Вроде бы нет. Любым алкоголем растворяется. А горох в уксусе, но тоже можно крепким алкоголем, вот только дольше будет.

— А горох для чего нужен? — заинтересовался он.

— Для какого-то… Дара, — я запнулся, когда вдруг понял, что недавние кошки-мышки, скорее всего именно с Даром и связаны. Я вдруг стал невидимым для мутанта, а сердцебиение и плохое самочувствие связано с откатом, так называют последствия после применения особых способностей во всех книгах. — Тебе пока это не нужно. Пошли аптеку громить и внимательно по сторонам смотри — ещё с одним мутантом, я могу не справиться сейчас.

Аптеку вскрыли легко. Тут Петрович опять достал из своей сумки инвентарь медвежатника. Через пару минут рольставня сдалась, открывая доступ к стеклянной пластиковой двери аптеки. Ещё через полминуты сдала позиции и она, даже стекло не пришлось бить, созывая к себе шумом тварей из окрестностей. Потом, за собой опустили рольставню, хотя и пришлось при этом изрядно извернуться, просовывая руку сквозь щель между полузакрытой дверью и косяком, чтобы дотянуться до язычка антивандальной защиты.

— Спирта нет… боярышника, тоже что-то не вижу… хм, женьшень есть. Семьдесят градусов. Берём? — крикнул Петрович, возясь за витриной.

— Берём, — откликнулся я, в это время, собирая в пакет дорогие витамины и антибиотики. — Посмотри бинты, пластырь, жгуты… в общем, всё для перевязки.

Раствор приготовили тут же. Вылили из двух полулитровых пластиковых бутылочек с минералкой воду, кинули на дно по спорану, туда же добавили содержимое из пузырька с настойкой. Очень быстро шарик стал растворяться, при этом рассыпаясь на мелкие хлопья. Когда от него не осталось и следа, лишь белесый осадок, долили воды, дождались, когда смесь отстоится, и процедили через бинт.

— Кто первый будет пробовать? — поинтересовался Петрович. На бутылочки с нектаром он смотрел с опаской.

— Я.

На вкус нектар отличался и от эликсира сектантов, и от напитка снайперши. Пожалуй, в моё творение можно воды ещё добавить, а то вкус спирта силён. В остальном никаких различий не заметил — буквально сразу же, стоило первым глоткам попасть в желудок, самочувствие стало улучшаться.

— Всё получилось. Даже ещё немного воды можно влить, а то крепковат вышел. Не хватало, чтобы развезло нас днём на солнышке, — сообщил я Петровичу

Глава 9

Почти все мои припасы испортил мутант, когда срывал бешенство на, ни в чём не повинной, сумке, заодно и винтовку разломал. Целыми остались: пара банок консервированной каши, ПСО и топор, Ну, ещё патроны, которые тварь просто рассыпала на земле. Все снаряженные магазины к автомату, что лежали в сумке, пришли в негодность.

Прицел ещё можно было приладить к «калашу», так как на том имелся боковой прилив под крепление, но смысл? Это не снайперка, вдаль не постреляешь, а вблизи только хуже станет, из-за малого поля зрения.

Запас консерв восстановили в одном из тонаров, по которым прыгал мутант. Нашлись там жестяные банки с рыбными консервами (вполне неплохие, если верить наклейкам), с сосисками, которые, по всей видимости, шли в булочки, хорошая тушёнка (Петрович прям на месте проверил, вскрыв одну и потом на ходу умяв половину, оставшееся, протянул мне) и лаваши, запечатанные в вакуумные пакеты. Там же и вода имелась.

Долго не задерживались в зачумлённом городе. Петрович, было, предложил наведаться «кое-куда, там можем интересненькое найти», но я потребовал немедленно выходить.

Позже, на пустыре за городом я дёрнул напарника за плечо, пригибая к земле и указывая в сторону гаражного кооператива, примыкавшего к крайней улице. Там, по крышам шустро скакали две твари, немного отличающиеся от мутанта, успокоенного в подъезде, но не сильно.

— Видел? Было бы тебе сейчас интересненько, столкнись мы с ними.

До одиннадцати часов мы шли почти точно на восток, всё время держась лесов и рощ, обходя все открытые места. На дороги, даже и не думали выходить, несмотря на то, что мой напарник заметно снижал темп на нехоженой местности. За всё это время, прошли не более пятнадцати километров.

— Всё, Тарас, давай привал сделаем, а то сердце проклятущее, того гляди вылетит из груди, — одышливо произнёс Петрович, останавливаясь и вытирая пот ладонью с красного лица. — Хоть полчасика перекур, а то сил моих больше нет, идти.

— Только не перекур. Эти твари дым ого-го как чуют, лично проверено.

— Как скажешь, — с заметным сожалением ответил тот. — Эх-ма, так и бросишь, на старости лет травиться.

Для кратковременного отдыха нашли место, которое прикрывали плотные заросли кустарника.

Петрович скинул ботинки, рухнул на землю и задрал ноги вверх, положив те на ближайшую толстую ветку.

— Ох, лепота! — с наслаждением протянул он. — Ты бы тоже дал роздых ногам, разулся да поддержал на весу, чтобы кровушка сошла из них.

— Обойдусь, — отмахнулся я. — Есть будешь?

— Угу, чуток перекушу.

Ели консервы с лавашом, запивали всё нектаром и минералкой, потом отдыхали. О чём думал Петрович в это время, не знаю, но вряд ли о хорошем. При таких мыслях, лицо настолько мрачным не бывает. Я же размышлял о недавних событиях, когда устроил догонялки с мутантом. Судя по всему, у меня открылся Дар и неплохой, хотя я не отказался бы и от метания огня или молнии: эдак шарахнул в жбан мутанту что-то раскаленное и плюющееся искрами, тот и свалился тебе под ноги.

— Петрович? — окликнул я спутника.

— Чего тебе? — ответил тот. — Уже подъём?

— Идти пока погодим, но подняться придётся. Хочу кое-что проверить, и мне будет нужна твоя помощь.

Тот открыл глаза и приподнялся на локте:

— Что именно?

— Я сейчас сделаю нечто, а ты скажи, что видишь.

— Мне бы конкретики, Тарас.

— Просто смотри на меня, всё примечай, что я стану делать и что произойдёт со мной, — сказал я. — Только смотреть и запоминать, потом расскажешь.

Петрович попытался встать, но я махнул рукой ему, мол, сиди, а сам стал вспоминать свои ощущения в тот момент, когда на меня бросился мутант с заправки. В память врезалось чувство пульса, грохочущего, как взвод барабанщиков. Не сразу мне удалось поймать нужный ритм, только спустя несколько минут в голове раздались первые удары.

— Ох ты ж твою… — охнул Петрович.

Я тут же заглушил барабанный стук в голове и посмотрел на напарника:

— Что случилось?

— Да ты пропал, прям на моих глазах, — развёл тот руками.

— Давно?

Тот задумался, потом неуверенно ответил.

— А знаешь, не пойму. Я как-то не сразу понял, зачем смотрю на пустое место. Потом вспомнил про тебя и понял, что ты пропал. Но когда… — он не договорил, вместо слов развёл руками.

— Смотри ещё… И знаешь что?

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Попробуй толкнуть меня или кинуть чем-то, вон сучок рядом с тобой лежит, он лёгкий, им не зашибёшь, — сказал я.

— Как скажешь, Тарас.

На этот раз я просидел с барабанным стуком в голове секунд десять, прежде чем Петрович неуверенно произнёс: