Отыгрывать эльфа непросто - Леонид Владимирович Кондратьев

того чей хороший, а самое главное своевременный удар в клацнувшие и вроде бы до сих пор шатающиеся зубы вернул меня к действительности. Ведь это я как застывшая перед лицом грабителя институтка наблюдал в прострации за истекающими кровью ребятами…

И это он помогал удерживать бьющиеся в агонии тела, помогал кромсать руки, ноги, заталкивал змеящиеся внутренности обратно в разодранные животы по моей команде или по тонкому голоску ВаСю. Он не только собрал разбежавшихся как сайгаки курсантов, он построил всех и вся, включая растерявшегося и захваченного болью от сгорающего и порубленного леса Духа Чащи.

Рассказать словами? Да я даже жестами не могу передать картину человека, кроющего десятиэтажным матом застывшее в ступоре тело анимы Духа Леса и заставляющего его шевелиться и накрывать весь наш район иллюзорным куполом. За шкирку выдергивающего из ямы выворотня забившееся и атонально воющее чумазое существо, еще недавно бывшее человеком и буквально двумя тычками и одной оплеухой, сопровождавшейся ласковым, незлым комментарием, превращающей это нечто обратно в собранного бойца. Бойца уже через минуту готового помогать разыскивать куски конечностей и несмотря на охватывающую лицо бледность осознанно выполнять команды. Вот вам и сотник наземной разведки дома вот вам и четыре сотни с хвостиком лет… разбавьте все это штатским пиджаком ни разу не державшим в руках боевого оружия и не смотревшего в глаза умирающего человека и вы получите такой вот коктейль. Нравится? Вооот… и меня тоже блевать тянет. Ну — как говорится: "Мой косяк — мне и по морде."

Витающее в воздухе напряжение, столь насыщенное что казалось ещё немного и паутина взглядов невысказанных слов и раздражения в реальности проявит свои ажурные нити опутывающие присутствующих. И в тот момент когда наступившая тишина стала почти нестерпимой звонкий, дрожащий подобно древку впившейся в цель стрелы, голос произнёс слово… то самое слово, что разрушало города и стирало в пыль империи…

— Месть!

Госпожа Сю из рода Ва, по праву Высокой клятвы Матрона Дома Риллинтар. В ярости.

Древнейшее из чувств, кристально чистой волной захватывающее любое разумное существо почти всегда рисует на лицах улыбку. И лишь от силы воли и ума зависит станет ли она похожей на оскал или обретёт совершенство и красоту достойную небес. Отравленную красоту, сочащуюся ядом и скрывающую влажные блики чернёных лезвий.

Изящные линии лица, кармин полураскрытых губ с проглядывающим жемчугом изящных клыков, волнительно подымающаяся в частом дыхании. "Цветок, понимающий слова" вместивший в себя все фамильные черты старого Ва, славившегося в далёкой седой древности на всю Поднебесную своим умом и неудержимой яростью.

Впрочем основатель клана "Полуденных теней" отличался ещё и крайней изобретательностью в священном деле мести. Такой что даже слухи о "шутках" старика заставляли простой люд вздрагивать ночами, а гильдию императорских палачей скрежетать зубами в бессильной зависти.

Интонации, легчайшая улыбка… если бы в этот самый момент давно почивший и забытый первый министр Сяо имел возможность бросить всего лишь взгляд, то он бы только умудрено кивнул рано поседевшей головой и с лёгкой улыбкой вспомнил бы своего старого друга, чьи черты в полной мере унаследовала младшая из внучек старого Ва… Впрочем от мыслей снующих в прелестной головке госпожи Сю он был бы еще в большем восторге.

— Как они посмели! Варвары! Злобные духи, посягнувшие на чистоту и неприкосновенность небесного свода для того чтобы причинять зловредные деяния. Поистине, пошатнулись скрепы небесных дворцов и ослаб двор Желтого императора, если допускается такое. — Поудобнее разместившись на небольшом валике из материи набитом сухим мхом ВаСю, а именно так, в этих далеких от истинной культуры поднебесной империи землях, коверкали её личное имя и имя рода окружающие варвары, вновь устремила свой взор на покрытые капельками влаги морщинистые коконы, подобно гигантским грибам растущие у подножья окружающих деревьев. — Впрочем, те варвары с которыми наш Дом имеет дело накоротке и которому мы присягнули, тоже не лучше. Нет — само небо должно рухнуть на землю, чтобы они познали действенность и своевременность мести! Да как они вообще посмели сомневаться в высказывании моего Князя о том, что Месть подобна цветку и не стоит жадным нетерпением убивать будущую красоту.

— Да — мы не кинулись, подобно неразумным племенам заката одетым в звериные шкуры, крушить без разбора и чести. Но и не проглотили горечь и яд потерь. Нет! — Чуть передвинув кристалл накопитель в приемном контуре энергоконструкта и убедившись что поток энергии направленный к коконам с раненными стал стабильнее, кицуне в который раз грустно вздохнула и посетовала небу за явленную несправедливость. — Мало того, какой-то человеческий правитель, недостойный в своем посмертии даже сметать пыль у подножия трона небесного владыки, пытается своими указами очернять достижения и силу Дома.

— Усомниться в самом существовании Дома и крепости его опор! — раздраженно дернув покрытым великолепной ровной шерсткой ухом, ВаСю чуть было не произнесла в слух парочку любимых тирад своего деда, о которых он вспоминал когда приходила пора собирать очередной обоз с дарами императору поднебесной, да полакомятся черви его мозгами. — Как будто мы должны только по указке какого-то человечишки бросать уже обжитый… Ну не дворец конечно, но ведь и времени то прошло всего ничего. Так вот — бросать все, поддаваясь самому позорному из пороков, что только можно себе представить — панике и ее брату страху. И забиться под подол человеческого правителя, лишив себя той немногой крохи магической силы, которая и позволяет Дому жить и надеяться на будущее величие.

Легкий гул и мерцание теплового полога окутывающего поляну с размещенными на ней коконами отвлек девушку от мрачных мыслей и напомнил об окружающей действительности. Шмурыгая покрасневшим от мороза носом и зябко переступая с ноги на ногу, перед кицуне нерешительно мялся человеческий детеныш, тихо и как-то незаметно вошедший в жизнь затерянного в глухой пуще Дома.

— А… мн… — Под внимательным взглядом принцессы клана Ва мальчишка стушевался.

— Ты что-то хотел спросить? — ласковые нотки в голосе лисицы и легкое, практическое незаметное касание манией ауры успокоили собеседника и прорвали плотину накопившихся вопросов.

— Деда Валера сказал… — Небольшая пауза, в которой паренек собирался с силами и вот уже как будто с разбега в холодную воду. — Ребята живые?

— Живые. — За всю свою жизнь так и не научившаяся понимать и правильно общаться с молодой порослью и щенками ВаСю просто не знала как себя вести. Да и не сюсюкать же с детенышем как мелькавшие где-то в глубине воспоминаний расплывчатые образы. Именно поэтому ответ кицуне был сугубо академичен и лишен каких-либо смягчений: — Оторванные руки, пальцы, много кусочков металла и