Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 2 - Стас Кузнецов

на плешивого, я увидел, что он быстро почесал за ухом. Ох, уж эти почесывания, для опытного игрока это верный знак, что соперник взволнован, хотя это может быть и имитацией этих знаков. Тут, как с женщиной, важно точно уловить и подстроиться под нужный темпоритм, а иначе не видать тебе райских кущ.

Я взял карту. Повезло — у моего короля появился приятель.

Посмотрел на своих сотоварищей — ну блин, краше в гроб кладут, — блеф явно был не их коньком. На рожах бегущая строка: «мы все умрём!». Да, каши с ними не сваришь, тут можно надеяться только на себя.

Я нагло повысил ставку. Мроты в ответ тоже не поскупились.

Сверху мне на карту упала капля крови. Я поднял голову. Встретился глазами со взглядом жены трактирщика, полным муки. Её простенькое платье было изодрано, так что наружу торчала одна дряблая титька, лицо разбито… Руки у женщины были плотно прижаты к телу стенками клетки, так что она даже не могла попытаться остановить кровотечение. Скорее всего, прежде чем посадить женщину в клетку, её изнасиловали

Я, внешне спокойно, опустил взгляд в карты, не выдавая своего гнева. Насильники для меня не люди, я терпеть не мог таких тварей.

Моя усталость сейчас работала скорее в плюс, так как эмоции притупились, и я в какой-то мере мог держать их в узде. Поэтому даже ответственность за жизни вверенных мне людей так сильно не давила на меня.

Вскоре из игры выбыли Томаш с Харви и один из мротов. Отец держался, но монет у него, как и у меня, почти не оставалось.

Выбывший мрот, достал из кармана мешочек и трубочку, высыпал щепотку содержимого черного порошка на стол и ширнулся специей. Я с неприязнью ожидал, что он тут же станет мертвяком и начнет чревовещать какую-нибудь жуткую муть. Но глаза его почернели лишь на несколько мгновений. После чего лицо сделалось глупым-преглупым, он откинулся на спинку и заулыбался чему-то своему. Зрелище не из приятных.

— В чем прикол? — спросил я плешивого, за разговором, продолжая внимательно следить за игрой — с этих выродков станется, припрятать карту в рукаве. — Вы ведь знаете, что с вами будет от специи.

— Это с дуракими бывает, кто меры не знает и ширяется каждых три часа. А мы знаем меру, да Буза? — с нажимом сказал обдолбаному мроту плешивый, явно не одобряя принятую им сейчас дозу. — Поэтому мы получаем только кайф, без последствий.

Как знакомы были мне эти рассуждения наркоманов, про то, что они-то не наркоманы, а просто так, ради интереса балуются.

— И в чем кайф? — спросил я

— Ну, попробуй, коль интересно, иль слабо? — подначивая меня, ответил мрот, пытаясь сбросить карту.

— За дурака меня держишь? — я насмешливо поднял бровь, выражая полное презрение к его предложению, да и к его поведению. — Карта упала.

Как я и думал, без попытки мухлежа не обошлось. Мрот, видимо, понял, что отпираться бесполезно и просто поднял карту. Понял он и то, что на «слабо» я не поведусь.

— А на тебя, смотрю, где сядешь, там вокзал, сокол, — поджал тонкие губы плешивый — Это на оргазм похоже, только на очень длительный, таких ни с одной девкой не бывает. Вард объяснял, что люди всю жизнь живут в страхе перед смертью, а специя этот страх лечит.

— Действительно, — пробормотал я. — Чего бояться того, что уже случилось.

В этой партии мне опять свезло — пришла недурная карта. Что и говорить, играть чистой колодой намного приятнее, чем крапленой.

В финале осталось два мрота и я. Напряжение нарастало, как и ставки. Плешивый пошёл ва банк — взял и бросил на стол все золото, которое у него имелось. А имелось у него немало.

— Чем ответишь, сокол? — облизывая губы, поинтересовался он.

Ответ у меня имелся. Комбинацию в итоге я собрал очень даже недурную — пара и тройка, в итоге, получался фулл хаус. Но все же, этот вариант был не беспроигрышным, а мне нужна была уверенность в победе.

Я молча отложил карты. Встал и начал раздеваться. Вещь за вещью. В оконцовке я снял трусы и положил стопку своих вещей на кон. Остался я, в чем мать родила. Потом материализовав перчатку, положил на стол и её.

— Вам есть чем ответить? — невозмутимо поинтересовался я.

Еще один мрот выбыл за неимением монет. В игре остались только мы двое — я и плешивый. Он кинул на кон какое-то мудреное колечко и свою золотую цепь.

Тогда мне больше не осталось ничего, кроме материализации меча. Я легко воткнул его в центр стола. Плешивый вздрогнул.

— Э-э-э, парень, — попытался осадить меня мрот, — так не пойдет, меч избранного не подчинится никому кроме самого избранного.

— Если ты выиграл его в честной схватке, то подчинится, мрот, — без тени сомнения сказал я, хотя сам был в этом не уверен и чувствовал, что меч моим поступком не очень-то и доволен.

— Что ж, значит, у меня будет меч избранного, — усмехнулся плешивый и раскрыл свои карты.

У плешивого был тоже Фулл Хаус.

Я раскрыл свою комбинацию.

Губы у меня медленно расплылись в улыбочке, так как моя тройка состояла из королей, а его из дам. А значит, мой Фулл Хаус был выигрышней. Я победил, теперь осталось отстоять своё право на победу.

— Значит, меч останется при мне, как и все остальное, — не выдавая своего волнения, усмехнулся я.

Я встал и материализовывал перчатку и меч себе в руки. Демонстрируя готовность в любой момент отсечь мротам их хитрожопые бошки.

— Значит, так и будет, сокол, — ответил плешивый, глаза у него забегали, он, очевидно, не рассчитывал на такой поворот. — Мы своё слово держим, посмотрим, сокол, как держишь своё ты.

Он осторожно встал и протянул мне пружину, которой контролировал сжатие клеток. Я взял эту штуку и первым делом расширил, давая пространство пленникам.

— Сначала мы освободим трактирщика с женой, — объяснил я, боясь, что здесь может таиться какой-то подвох, — и убедимся, что они в безопасности, а потом вы сможете уйти через чёрный ход.

В этот момент дверь трактира открылась и на пороге появилась взволнованная Лейла. Первое, что ей попалось на глаза, был голый я, собственной персоной, в одной латной перчатке и с мечом в руке. Девчонка, впечатлившись моими достоинствами,