Держать удар (СИ) - Иванов Дмитрий

— Хокон, не сломай ничего! — не оглядываясь, просит Марта. — Опять.

Она смотрит только на меня, причем совершенно по-русски, поставив локоть на стол и оперевшись щекой на ладошку. Расставаться со мной девушка не хочет. Но надо — у меня куча дел.

Сказав Марте свой номер, иду к дяде Мише. Вернее, не к нему, а к массажисту — по расписанию у меня массаж. После нашей совместной драки меня там обслуживают по высшему разряду и вне очереди.

В это время доктор осматривает Костину левую руку и, похоже, она ему не нравится.

— Умеренное нарушение разгибания пальца. Тебе бы, кроме лечения, полный покой, но финал.

— Потерплю, — бурчит Костян.

— Немеет? Болит? Хорошо, хоть отёка нет, — не особо прислушивается к Костиному героизму дядя Миша.

А Костя — герой, столько боёв, считай, с травмой провел. Иду к себе в номер, сейчас свободное время. По пути замечаю Роя Джонса, и в голове припоминается, что у него в финале тупо украдут золото! Сразу начинают роиться мысли — как это изменить? Например, подойти и поспорить на сто баксов, кто раньше соперника в нокаут отправит? Или так, как я Цзю злил, сказать ему что-нибудь обидное? А потом подумал — а оно мне надо? Ведь после такого скандала даже правила подсчёта очков поменяют. Именно после этого инцидента в поединках боксёров-любителей вместо прежней карточной системы судейства будет введен электронный подсчёт ударов.

А так — нет, и пострадавших от глупых записок будет больше! То есть, услуга у меня медвежья получится, если в целом для бокса рассматривать. Так что, извини, Рой, не будет у тебя золота.

Костя напоминает мне, что по плану у нас, как у двух финалистов, сейчас физиопроцедуры, бассейн. Не возбраняется и сауна. Она уже зарезервирована через час двадцать. Вообще, весь день расписан почти по минутам, и времени подумать о Марте мало. Я рад за Норвегию, которой дали Олимпиаду, но с чего ради искать меня? Да, неплохо мы провели тогда время, но отношений не завязали. С другой стороны, насколько я понимаю женщин, она мне рада искренне. Немного прояснилась ситуация на ужине.

— Эта знакомая, второй матч твой смотрела вчера, — сказал бывший главный тренер сборной Лавров.

— Может, она бокс любит? — попытался оправдаться, хоть и не виноват ни в чем, я.

— Кулачки сжимала, прыгала, когда ты выиграл, я заметил! На других так не реагировала. Что ещё ей надо было сделать, чтобы ты поверил? — усмехнулся тренер.

Что-что. Майку задрать, например! Шучу. Пуританская Корея этого не оценит. Марта после ужина меня все же навестила, хотя я и намекал девушке, что не надо этого делать. Тут-то всё и прояснилось.

— Я тебя увидела ещё неделю назад, но не узнала, а потом попала на бокс и вспомнила кто ты. Не обиделся?

— Да я сам в первый момент не понял, кто ты такая. Ты же тогда лысая была!

— Точно! Астрид, зараза, заставила волосы сбрить! — хохочет Марта. — Я из-за неё и приехала.

— И как она выступила? — стало интересно мне.

— Она на групповой гонке тридцать пятое место заняла. Но не расстроилась. Мы же тусить сюда приехали, но у корейцев все так скучно. Вот у нас дома… Ты когда ко мне приедешь?

— Приеду как-нибудь, — обещаю я, стараясь не касаться Марты, а это трудно.

Лежим на моей кровати. Одна стройная нога на моём бедре, а голова на груди. Но мысли мои не о сексе, думаю я, как бы выгнать, не обидев, девушку. Она приперлась с двумя охранниками, которые, заглянув в номер, стоят сейчас около моей двери, вызывая недоумение мимо проходящих. Палит меня жестко. Только собрался с силами, смотрю, а Марта спит! Да шут с ним, расслабился и я, уснув.

Проснулись уже затемно. Марта, явно смущаясь, засобиралась домой, сказав, что завтра постарается прийти, поболеть за меня, но не обещает, потому что папа просил выполнить её какое-то поручение. Выглядываю в коридор, провожая гостью. Охранников по-прежнему двое, но другие!

«А чего её охраняют? Там даже премьер-министры на работу на велике ездят без охраны», — приходит запоздалая мысль, но охота спать.

Утром я в порядке, Цзю тоже. Я знаю, что он немного травмирован, но верю в своего друга. Собранные едем на финал.

Первое золото Олимпийского турнира по боксу у болгар — именитый Ивайло Маринов не оставил шансов американцу. Но у США второе золото в весе до 54 кг — Кеннеди Маккинни победил колумбийца, обидчика Артемьева.

И вот на ринг вышел боксер, представляющий СССР!

Глава 16

Глава 16

Костя к бою готов, и если бы не его травма… Но я помог парню немного тейпированием. Это заблуждение, что такая защита рук в СССР не применялась, лично я свои руки учился защищать по книге Романенко «Бокс», года так 75-го выпуска, на украинском языке, кстати. Но широко это действительно не использовалось. Я буквально заставил дядю Мишу защитить бинтами Костины руки.

— Ты знаешь, увереннее себя чувствую с этой обмоткой, — признался Цзю мне перед боем.

Я доволен, не зря старался, вытаскивал резиночки из эластичных бинтов. Ну, и орать не буду, болея за друга. Сижу в раздевалке, готовлюсь — мой бой сразу за Костиным. А ведь в прошлой жизни у меня была неплохая библиотека книг о боксе. Например, было редкое, почти уникальное издание под общей редакцией Перельмана — «Тактика бокса», ещё, по-моему, сталинских времён издания. Уходы с контратакой и опережение по этой книге изучал. А уж психологические особенности ведения боя стали для меня, молодого пацана, в то время настоящим открытием. Многое переосмыслил, стал планировать тактику до боя, оценивал боксеров-соперников не только по физике и технике, а и по манере вести бой и темпераменту. Поэтому в своей области я стал доминировать довольно рано, получив первый разряд. Все соперники были изучены, чего не скажешь про бойцов, которые мне попадались на межобластных соревнованиях. Но и там даже во время боя я вносил корректировки в свой план. Здесь же, в теле Штыбы, меня считают выносливым боксером-панчером, который может отпахать дюжину раундов подряд. Ну, и ногами, этого нельзя не заметить, я работаю прилично. Но сейчас в этом теле ещё и вдумчивый мозг, который анализирует в бою все детали нон-стоп.

— Штыба, на выход! Давай, парень, не подведи! — вывел меня из задумчивости Лавров.

— А как там Костя? — запоздало спохватился я.

Раз меня позвали, значит, бой моего друга завершён.

— А я знаю? Сейчас объявят! Топай давай, — невежливо пихает тренер меня в спину.

— Со счётом 3−2 победил боксер в красному углу Константин Цзю, Советский Союз!

Эти приятные уху слова я услышал, уже заходя в беснующийся зал бокса. Мой друг орал и прыгал на ринге, а значит, ничего себе не покалечил в бою. Кольнуло чувство зависти, но я его задавил. Оглядев мельком зал, Марты я не увидел. Жаль, дополнительный стимул к победе мне бы не помешал сейчас. Но она говорила про какие-то дела в МОК, которые ей поручил отец.

Махнув Костяну, выхожу на ринг. Нас объявили, проверили руки и прочее. Всё как в тумане, передо мной только ринг, мой соперник и рефери.

— Факен шит! — приветствует меня чернокожий боксер.

И вот зачем я на их гребаную Анжелу Девис деньги сдавал? Никакой благодарности от чернокожих не дождаться! Хотя мой соперник из Кении, и есть ли там коммунисты, я не знаю.

— Вешайся! — я немногословен и более интеллигентен в высказываниях.

Звучит команда к началу поединка, и моя первая связка приводит к нокдауну соперника! Я на рывке, или скачке, приблизился к противнику и, почувствовав, что мой первый прямой прошёл, докрутил связку боковой и апперкот!

Брэк! Вангила растерян, но встал сразу. Бой продолжать не разрешают, рефери обнаружил, что на ринге мокро! Верю! Что-то уж неожиданно мой первый же удар прошёл, показалось, что боксёр поскользнулся. Роберт что-то кричит мне, но я повернулся к нему спиной — незачем палить психическую энергию. Невысокий, всего 175 сантиметров роста, Роберт перед продолжением поединка выглядел как сгусток энергии. Он прыгал, мотал башкой, размахивал руками и всячески показывал, что по черной морде получил совершенно случайно, а вообще он меня сейчас по стенке размажет. Размажет не размажет, но от нокдауна он отошёл, и бой продолжился уже в равном обмене ударами. Постепенно я понимал, в каком стиле планирует провести бой соперник. Он резал углы, стараясь загнать меня если не в них, то к канатам. Но Вангила не слышал нашей русской мудрости: