Электричка в Буслаевку - Владимир Анатольевич Тимофеев

постоянная «подпитка» извне. Однако народ оставался доволен — водники и воздушники умели настроить любую систему, а «энергоносители» граждане покупали у «магов-предметников». Эти ребята выращивали «энергокристаллы», не очень большие (самые крупные весили около килограмма), но в то же время достаточно ёмкие (закачанной в них «силы» хватало на несколько лет работы), и могли наделять обычные предметы и материалы новыми, зачастую парадоксальными свойствами. В результате получались довольно забавные артефакты. Один из таких я даже опробовал на себе.

— Вот, посмотри, какая щетина, — сказал Сан Саныч, подводя меня к зеркалу. — Можно пойти к брадобрею, а можно и самому.

Он снял с полки над умывальником какую-то баночку и вынул из нее обыкновенный резиновый ластик.

— Попробуй потереть им лицо.

Попробовал. Получилось неплохо. Морда чистая, кожа гладкая, словно и вправду побрился хорошим лезвием, а потом ещё и одеколоном побрызгал.

— Дарю, — широким жестом презентовал мне «колдун» чудо-стёрку.

Отказываться я, понятное дело, не стал…

К «предметной магии» примыкала «магия наговора». Ей обычно пользовались те, кому не удавалось получить патент полноправного мага. То есть, «ведьмы» и «колдуны». Лицензированные волшебники «наговорами» брезговали. В отличие от «простонародья», им разрешалось привязывать к себе артефакты. В этих «аккумуляторах» маги хранили силу и могли расходовать её без ущерба для собственного здоровья и самочувствия. Нелицензированные чародеи такой возможности не имели. Они полагались только на своё «астральное тело» и потому, чтобы сохранить внутренний энергобаланс, устраивали длительные «шаманские пляски» вокруг объекта волшбы. Спешить в этом деле не стоило. Торопыги расплачивались сильнейшими головными болями и долгим восстановлением магической сущности, а некоторые особо шустрые теряли её окончательно.

Единственным исключением из правил были владетели. Им «магия наговора» повредить вообще не могла. Правители рингарольских провинций обладали «браслетами власти». Их создал Великий Дракон и наградил этими мощнейшими артефактами своих первых учеников и приверженцев. Браслеты энергию не накапливали. Они её восстанавливали. Причем достаточно быстро, почти мгновенно. Там, где обычному магу требовались годы труда, владетели обходились секундами. Ограничение было лишь в том, что восстанавливалось только «наговорённое». На прочие виды магии браслеты не действовали. Однако для поддержания власти хватало и этого.

Владыки заговаривали оружие, и простые мечи превращались в настоящие «вундервафли», разрубающие любой доспех, как бумагу.

Несколько тысяч бойцов, вооруженных такими чудо-клинками, держали в повиновении бОльшую часть подданных того или иного правителя. Реально противостоять им могли лишь армии других владетелей и швыряющиеся молниями маги-путейцы. Сдерживающий фактор работал так же, как и в мире Земли. Больших войн здесь почти не случалось. Проверять на прочность соседей и «железнодорожников» провинциальные властители опасались. Результат подобной войны предсказать невозможно. Войска в любом случае понесут потери, и кто знает, как это отразится на лояльности простых граждан и магов. Те ведь могут и взбунтоваться, решив, что «заговорённых» теперь немного, так почему бы и не попробовать отвоевать для себя чуток привилегий или вообще — сменить правящую династию?

— Скажите, а щиты и доспехи тоже можно заговорить? — полюбопытствовал я.

— Нет, нельзя. И это действительно благо, что бы там кто ни думал, — быстро ответил Сан Саныч. — Великий Дракон был мудрым правителем. Орудия нападения и защиты всегда соревнуются. И с каждым новым этапом противоборства оружие становится всё сильнее и разрушительнее. А этого допустить нельзя. Поэтому император наложил на браслеты запрет. Заговаривать на абсолютную мощь можно только клинки. Сам посуди. Если соединить всесокрушающую силу с непреодолимой преградой, их обладатель возомнит себя неуязвимым и обязательно попытается подчинить всех остальных. Но если у его противников появится то же самое, начнётся ужас. Каждый будет стараться превзойти оппонента и в результате этого противостояния может погибнуть весь мир. Люди слабы, а великая сила предполагает великую ответственность. Меч против меча — это честно. Да и соблазнов меньше. Полезешь в нахалку, не факт, что выиграешь. А для поддержания порядка в провинции заговорённых мечей более чем достаточно. Зачем придумывать что-то новое, когда и старое отлично работает?

— Разумно, — согласился я логикой оппонента. — Защитной магии нет. Попробуешь на кого-то напасть, тут же получишь ответку.

— Не совсем так, — поморщился бывший доцент. — Защитная магия у нас есть. Только она… эээ… непрямого действия.

— Это как?

— Очень просто. Это своего рода ментальные чары, накладываемые на тот или иной предмет. У меня, например, стоит генератор иллюзий. Обычные люди подходят к моему дому и неожиданно понимают, что им здесь нечего делать. Они его, собственно, и не видят, поэтому просто проходят мимо и тут же обо всём забывают.

— Ага. Понятно. Значит, и в электричках тоже стоит что-то подобное, — пробормотал я, припомнив «холодные» стекла в вагоне.

— Совершенно верно, — кивнул Гиляй. — Хулиганы встречаются часто. Магией их отпугнуть дешевле, не надо тратиться на ремонт испорченного имущества.

— ЗдОрово, — восхитился я подобной «уловкой». — А на магов эти иллюзии действуют?

— Действуют, но не всегда. Ты ведь мою избушку увидел?

— Увидел.

— Значит, оказался сильнее, чем генератор. У каждого волшебства, как и у каждого мага, есть свой предел, — назидательным тоном проговорил Сан Саныч.

— А магия огня у вас есть? — задал я новый вопрос.

— Огонь, сиречь разрушение, из нашего мира изъял Великий Дракон, — пожал плечами «профессор». — Я тебе об этом рассказывал. Эта магия нам теперь недоступна.

— А магия земли?

— Какая еще магия земли? — недоумённо переспросил Сан Саныч.

— Ну, раз есть магия воздуха и воды, значит, должна быть ещё и земли. Разве нет?

— Глупости. Любая твёрдая субстанция не обладает движением, поэтому стихийная магия к ней в принципе неприменима.

С этим утверждением я вполне мог поспорить. Ведь отрицать «физику твердого тела» — это со стороны любого «ученого» полная ерунда.

В итоге, уже через пару минут, наш разговор о магии плавно перетёк на сугубо «научные» темы…

Бывший доцент оказался апологетом электричества и магнетизма. Я в этом тоже шурупил, поэтому беседа получилась весьма занимательная. Как ни странно, в Рингарольской науке, как и у нас, существовали такие понятия как напряжение, сила тока, реактивное сопротивление, ёмкость, напряженность электромагнитного поля и прочая, прочая, прочая… Сан Саныч был слегка удивлён моими познаниями в этой области, но, услыхав, что в своём мире я тоже преподаю, стал относиться ко мне почти как к коллеге. А кое-какие идеи, высказанные мной в ходе «полемики», вообще привели его в дикий восторг. Как выяснилось, рингарольцы запитывали свои машины и механизмы с помощью постоянного тока. Переменный практически не использовался. Поэтому моё утверждение о его выгодах при передачи энергии на дальние расстояния стало для Сан Саныча подлинным откровением.

— Понимаешь, Василий, это же настоящая революция! — кипятился он, размахивая руками так, что чуть не