Путь Строителя 9 - Алексей Ковтунов

Мысль не вылетела и даже не шевельнулась, а только покрепче устроилась и, кажется, пустила корни.

Ноги между тем понесли совсем не домой, и Эдвин не сразу заметил, что свернул в противоположную сторону. Вернее, заметил, но не остановился, потому что ноги у него в последнее время завели моду ходить куда хотят, а голова потом разбирается с последствиями. Не первый раз, впрочем, в его возрасте полезно иметь ноги поумнее головы, особенно когда голова отказывается принимать разумные решения.

Через пару минут он уже стоял у восточной части стены и смотрел на кучку рыхлой земли метрах в ста от частокола. Стражник на ближайшей вышке, судя по всему, даже не заметил передвижений, но оно и понятно, все-таки старик не в первый раз пробирается через заросли, они его никогда не выдавали. Но все равно Эдвин мысленно отметил, что надо бы сказать Гундару, чтоб как-то повнимательнее следили за округой его подопечные.

— И все-таки этот больной точно заразный, — вздохнул старик, припомнив Рея и его вечные нездоровые идеи. Раньше Эдвин всю жизнь прожил нормальным, спокойным травником, ковырялся в грядках и сушил корешки, а из развлечений позволял себе разве что кидать навозом в особо наглых соседей. Ну ладно, может не самым спокойным, но все равно нормальным ведь, да?

В это Эдвин старался верить изо всех сил и иногда даже получалось. Но теперь вот он, посреди ночи стоит у стены и собирается делать то, за что в приличном обществе как минимум косо посмотрят, а в неприличном могут и по шее дать.

Присел на корточки, положил ладонь на землю и прикрыл глаза. Ближайшее дерево за стеной росло шагах в десяти, старая ольха с раскидистой корневой системой, которую Эдвин прощупал еще в прошлый раз, когда закапывал. Корешки послушно потянулись к указанному месту, расковыряли землю, выпихнули наружу пару камней и выволокли из-под земли грязный сверток размером с небольшое бревнышко.

В нос ударил тяжелый сладковатый запах, от которого нормальный человек бы отшатнулся и начал дышать через рот. Эдвин даже не поморщился, потому что дома у него уже который день воняет не лучше, причем источник запаха он так и не нашел. Может какое-то зелье на полке забродило, а может крыса забралась куда-то в щель и там издохла, в любом случае руки до поисков пока не дошли, а нос давно притерпелся.

Подобрал сверток, отряхнул от налипшей земли и сунул подмышку, чтобы не отсвечивать на фоне стены. Стражник наверху затопал ногами, изо всех сил вглядываясь в ночную темень, но быстро отвернулся, и Эдвин, воспользовавшись моментом, скользнул вдоль частокола к проходу.

Вокруг деревни было темно и тихо, если не считать факелов на стене, от которых на землю ложились рыжие пятна света. Луна спряталась за облаками, и это Эдвина вполне устраивало.

К реке вышел со стороны карьера, обогнув деревню по широкой дуге, и сразу заметил факелы у стройплощадки. Работяги и ночью не угомонились, катали бочки с раствором, месили что-то в корытах, и по дороге двое мужиков волокли здоровенное бревно, ухая и переругиваясь на каждом шаге.

Никто на Эдвина даже не посмотрел, и хорошо, потому что если застукают за тем, что он собирается сделать, объясняться будет даже сложнее, чем в тот раз, когда его поймали на чужом огороде с лопатой и мешком навоза посреди ночи. Тогда хоть соврал, что удобряю по доброте душевной, и половина деревни даже поверила, хотя вторая половина покрутила пальцем у виска.

Собственно, добрался до прудика и сразу присел на корточки. Вода в нем стояла темная и неподвижная, и только пара коротких волосков торчали над поверхностью, да и то, если не блики от факелов, вряд ли заметил бы. Тварь то ли спала, то ли притворялась, с волосянками никогда не угадаешь, у них сон и засада выглядят одинаково.

Старик развернул сверток. Тряпица отлипла с влажным чавканьем, и на ладонях оказалась тощая зеленоватая нога жила, высохшая до такого состояния, что кожа на ней натянулась как пергамент, а длинные узловатые пальцы скрючились в последнем судорожном жесте.

Посидел, повертел ногу в руках, а следом размахнулся и кинул ее в центр прудика. Плюхнуло негромко, темная вода сомкнулась, и на поверхности пошли круги. Секунду ничего не происходило, потом вода забулькала, волоски разом подтянулись к месту падения, и со дна поднялся мутный клуб грязи, как всегда бывает, когда тварь начинает возиться с добычей.

— Кушай, кушай, — приговорил Эдвин, глядя, как круги расходятся к берегам. — Но распробуй хорошенько!

Помолчал, посмотрел на темный лес, и глаза у него на мгновение стали цепкими и жесткими, совсем не стариковскими.

— Скоро добавка сама придет.

* * *

Вот эти вот ночные прогулки по деревне уже как-то начинают входить в привычку, если честно. Иногда кажется, что я тут шастаю по ночам даже чаще, чем днем. Хотя в этом есть некая логика, ведь ночью в лес копать голема не пойдешь, там кроме него может что-нибудь встретиться, а вот днем вполне можно и погулять по природе. Ну а на темное время суток остаются дела деревенские, потому и приходится вот так распределять рабочий день…

Ага, день, конечно же. Мой рабочий график теперь даже не смены не поделишь, график совершенно ненормированный и сделать с этим ничего не получится. Увы, но работа за еду она такая, жрать-то хочется всегда. Вот отобьемся, и заживем!

Тихо усмехнулся себе под нос. Да, забавная шутка насчет «заживем». Сдается мне, как только все это закончится, работы станет только больше.

Вот с такими мыслями и шел по опустевшим улицам деревни. Да, днем тут куда многолюднее, все-таки это не наш современный мир с фонарными столбами на каждой улице и, сообсвственно, со светящимися фонарями на этих столбах. Деревенским приходится подстраиваться, так что вечерние прогулки удел преимущественно городских.

Но стоит отметить, что при всей пустынности, обычной для этих мест тишины нет. Из кузни Борна доносится стук молота и к моему удивлению голос Дагны, что-то там клепают вместе и параллельно обсуждают технологии производства. Дагна бы и ночью работала у себя в кузне, но ее недавно начали прогонять на ночь, мол, Жилы все ближе и могут появиться разведчики, так что лучше быть за стеной. Со стороны южных ворот тоже слышны переругивания и мерный стук молотков, опалубку устанавливают. А где-то далеко, ближе к восточному краю деревни, кто-то разрывался таким ором, что даже собаки помалкивали.

— Натягивай сильнее! Чего ты жмешься? Выше бей, выше!