"Фантастика 2024-21". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Суржевская Марина Эфф Ир

— Послушайте! — она снова дернула свой платок. — Я прошу просто открыть грань! И посмотреть, что случилось с Дорианом! Если вы способны на это, конечно. Или у меня неправильная информация о ваших… способностях?

Я поморщился. Смрадная гниль! Неужели эта дамочка решила поиграть на моем самолюбии? Если бы меня волновало мнение людей, я уже был бы мертв. А о собственной силе и вовсе не стоит распространяться, тем более о таких возможностях, как игра со временем. Мало кто знал об этом. Вот Толстяк Гнидос знал. Было у нас дельце, в котором мы пересекались. И я был уверен, что почтенный вор не станет трепаться кому попало.

Она повернула голову к Армону, так и не дождавшись от меня ответа.

— Прошу вас! Я хорошо оплачу ваше время! — батист она все-таки скомкала. — Я… Я заплачу указанную сумму, даже если вы ничего не найдете! Вы можете просто попытаться?

— Почему вы не обратитесь к ловцам? — напарник склонился, с сочувствием всматриваясь в лицо женщины. — Если пропал человек, то вам стоит…

— Нет, — отрезала она. — К тому же у меня были некие проблемы… с законом.

И неудивительно. С такими-то друзьями, как Толстяк.

— Вы ничего не теряете! Просто попытайтесь!

Я красноречиво посмотрел на Армона. Теряем, да еще и как! Вернее, я теряю — силу. Потому что отматывать назад время совсем не просто.

— Морис… то есть Толстяк Гнидос велел напомнить вам о пятом дне выпавшего снега, — опустив глаза, выдавила она.

Я удержался от ругательств. Значит, старик решил напомнить мне о небольшом должке. Что ж…

— Я открою грань, — процедил сквозь зубы. — Деньги отдаете сейчас, никаких бумаг, только золото. Если увижу, что он просто вышел из комнаты, то — увы. Плата останется у нас. Как вы понимаете, можно размыть время, но не пространство. Оставьте адрес, мы приедем завтра.

— Можно прямо сейчас, я свободна…

— А я занят! Сказал — завтра. После захода солнца.

— Конечно, — сухо обронила она и отвернулась. Молча вытащила мешочек с монетами, положила на стол. Армон протянул ей бумагу и перо. Женщина быстро чиркнула адрес и встала, неловко опираясь о ручку кресла.

— До завтра, — попрощалась она и ушла.

Напарник вскинул вопросительно бровь.

— Ты не слишком любезен.

— Мне все это не нравится.

— Чем? — удивился Армон. — Заказ беспроигрышный, деньги мы получим в любом случае. Посмотришь, куда делся ее друг, и все. И деньги хорошие, заметь. А твои загулы нам дорого обходятся! — Он постучал пальцами по полированному дереву стола. — Кстати, ты не говорил, что знаком с Гнидосом.

— Это давняя история, — я пожал плечами. Я много о чем не говорю. — Очень давняя. Но за мной небольшой долг, так что… Интересно, кто эта дамочка? Ты почувствовал запах? Она пахнет не так, как пахнут старушки.

— Думаешь, пришла в иллюзии? — сообразил Армон.

— Уверен. И в очень качественной. Ни единого отклонения от образа, ни одного проявления сущности. Странно. Вся эта история отчетливо попахивает смрадом, мой доверчивый друг. И мне очень не хочется в нее лезть.

— По-моему, ты преувеличиваешь, Лекс.

— Надеюсь, что так, Армон. Мне надо сил набраться, так что увидимся завтра.

— Интересно, дамочка в курсе, как происходит черный ритуал открытия грани? — в спину мне произнес напарник.

— Если и нет, то ее ждет сюрприз.

На закате следующего дня мы с Армоном стояли на окраине города. Дом, указанный по написанному клиенткой адресу, возвышался темной громадиной среди синих елей и неухоженного сада. Напарник присвистнул, глядя на два крыла здания и угловую башню с узкими бойницами.

— Ничего наследство, — одобрил он. — Внушительное.

Хозяйка самолично открыла нам дверь.

— Я отпустила прислугу, — пояснила она. — Думаю, ни к чему нам лишние глаза…

— Правильно сделали, — кивнул Армон, а я прислонился плечом к косяку.

— Пригласите меня. И разрешите делать все, что я сочту нужным. Вы должны согласиться на любые мои действия по доброй воле и осознавая последствия. Даже если в результате отправитесь к праотцам.

Она слегка побледнела, но слова согласия произнесла четко. Я вошел и осмотрелся. Нижний зал украшен гобеленами и освещен мягким светом живого огня камина и нескольких светильников. Обстановка изысканная и со вкусом, никакой вопиющей роскоши или показного достатка. Все умеренно и уютно. И ни одной вещи, имеющей отношение к хозяйке этого дома. Ни портретов на галерее, ни безделушек на каминной полке, ни книг. Ничего, что говорило бы о личности женщины. Если такие вещи и были, то она потрудилась убрать их подальше.

— Что я должна делать?

— Проводите нас в комнату, в которой вы разместили вашего друга. И мне нужна его личная вещь, вы говорили, он оставил трость.

— Да, это наверху.

Гостевая, выполненная в зеленых тонах, с кроватью под балдахином и туалетным столиком. Обстановка вполне заурядная и тоже довольно безликая; единственная деталь, привлекающая внимание — небольшая гравюра с изображением одинокого дерева на скале. Я закатал рукава рубашки и указал на ковер, устилающий пол.

— Уберите, мне это мешает.

Женщина кинула на меня возмущенный взгляд, Армон хмыкнул и сам скатал ткань. Вот всегда он так, и сам веселиться не умеет и мне мешает. На темных досках пола я принялся чертить сложную фигуру, а потом расставлять руны. Солнце опускалось, я чувствовал это даже не глядя в окно. У меня всегда было обостренное чувство времени, я могу с точностью до малейшего крона сказать, который сейчас час. Оставалось несколько минут, чтобы закончить фигуру и сплести аркан.

Напарник принес наш мешок и кинул на пол. Женщина отпрыгнула, когда он зашевелился.

— Что это? — ее лицо стало еще бледнее. Все же она волновалась, хоть и пыталась не показать.

— Кабанчик, — хмыкнул Армон. Я даже головы не повернул, продолжая вычерчивать руны.

— Зачем?

— Зажарим на углях и съедим! — Нет, не сдержался. Выпрямился, снял рубашку и разулся. По-хорошему еще и штаны бы снять, но что-то мне не хотелось шагать в эту грань голым. Лучше выкину потом испорченные брюки. Женщина расширившимися глазами рассматривала мои нательные украшения, черные руны и белые жгуты шрамов. Такой привычный взгляд, смесь любопытства и брезгливости. Отвернулся, погладил холодную сталь ножа, согревая ее в ладонях. Армон положил связанного кабанчика в центр рисунка, туда же уложил трость и отошел подальше, не желая запачкаться. Чистоплюй хренов. Животное заверещало и задергалось, пытаясь вырваться, и я придавил его ногой. Линии фигуры на полу нельзя нарушать, иначе можно оказаться где угодно. Или стать кем угодно. Или просто раствориться в пространстве и времени.

— Одрианна, идите сюда, — велел я. — Рукав закатайте.

— Зачем?

— Мне нужна ваша кровь для перехода. Это ведь ваш друг. Думайте о вашей последней встрече, вспоминайте разговор с ним. Подробно и в деталях. Чем лучше вы все вспомните, тем больше вероятности, что я его найду. Понятно?

— Да.

— Начинайте.

Она сжала губы в одну тонкую линию, но глаза не закрыла. Обычно все закрывают. Ну, дело ее. Я крепко обхватил женское запястье, сдавил, накачивая кровь. И резко разрезал Одрианне руку. Красные капли упали на руну Пути, зажигая ее.

— Теперь отойдите.

Глубоко вздохнул. Последний луч солнца тронул землю и погас, а мой нож с размаха пробил твердую кожу животного. Бить надо резко, но не до смерти, мне нужна сила смерти от потери крови, так что это тоже своего рода искусство. Кабан хрипел и тонко верещал, издыхая, кровь брызгами оросила мое тело и залила пол. А я зашептал слова аркана, четко соблюдая интонацию и паузы. Немые куски проговаривал про себя, разведя руки и вливая силу. Два выкрика, шепот, пауза. Хрип подыхающего животного. Лужа крови, в которой я стою. Теплая и липкая. Удар ножом. Выкрик. Руны горят мертвым зеленым светом, словно огни на болоте — предвестники смерти. Еще один удар. Кабан все еще жив, а временная грань дрожит и вибрирует, разворачивает свои змеиные кольца. Армон и заказчица исчезли. Сквозь зеленую дымку рун я смотрел, как появилась в комнате служанка, навела порядок, убрала постель. Зажегся камин. Молодой парень прошел, хромая, до туалетного столика, поставил рядом трость. Осмотрелся. Выпил воды из хрустального стакана. Картинки прошлого менялись хаотично, я не всегда могу удержать четкую хронологию событий. Парень, а несомненно, это был Дориан, растворился и снова возник уже на кровати, с книгой в руках. Потом встал, потянулся к кочерге, разворошил угли угасающего камина. Постоял, нахмурившись. Доковылял до двери, выглянул в коридор. Потом плотно закрыл створку. И вскинул руки. Его губы зашевелились, но слов я не слышал, к сожалению. На кончиках пальцев парня возникло легкое синее свечение, туманная дымка затянула его фигуру. А потом…