Валькирии Восточной границы (СИ) - Виталий Абанов

туман и возврат на место, в коридор больницы… но я снова разбегаюсь и вылетаю в окно! И так раз пять — пока не проснулся. Мозгу сложно изображать лестницы или там большие пространства… вот потому вокруг и туман. Сейчас из тумана вылезет какая-нибудь Тварь, а я — разорву ее на части голыми руками. Потому что это не просто сон — это мой сон и я тут хозяин.

— Прекратить огонь! — кричу я дурниной, в голос, чтобы перекричать этих идиоток, которые попусту тратят драгоценные боеприпасы. А еще — мешают мне сосредоточится грохотом выстрелов. Грохот прекращается и девушки — поворачивают свои лица ко мне. Я оглядываю себя. Да, шинель у меня немного запачкалась… но тем не менее — на поясе у меня висит кобура с одной стороны и сабля — с другой. Сабля кавалерийская, не пехотная… что за бред, откуда тут лошади?

— Не тратьте боеприпасы! — командую я девушкам: — окажите помощь раненному… раненной. И встаньте поближе… ни черта не видно же.

— Ваше благородие… — тянет меня за рукав мужчина с землистым лицом: — вы бы пригнулись, а? Сейчас неровен час выскочит опять из тумана и…

— Да. Слышал. — я стряхиваю его руку и поворачиваюсь к девушкам. Они уже взяли себя в руки, двое склонились над раненной, остальные — встали на одно колено, спинами друг к другу, взяв их в кольцо. Типичная картина прикрытия команды медиков во время эвакуации, вот только вместо карабинов или штурмовых винтовок у них в руках громоздкие винтовки… как я успел заметить — одно зарядные. Что-то вроде винтовки Бердана, но покороче и под огромный калибр. Зачем такой огромный калибр? Для человека это явный перебор, оверкил. Слишком много энергии будет впустую расходоваться, а каждый патрон — это лишний вес. Там, где пехотинец может носить едва ли не тысячу малоимпульсных и промежуточных патронов… эти вот патроны в палец толщиной можно едва ли сотню с собой таскать…

Впрочем — это все сон, тут можно и не такое увидеть. Тут можно летать, плеваться огнем и… например металл гнуть. Я извлекаю кавалерийскую саблю из ножен. Полоса отполированного металла, остро заточенная, явно не церемониальная. Отмечаю, что на моих руках — белые перчатки… вернее перчатки, когда-то бывшие белыми, сейчас они в грязи и крови. Беру саблю за лезвие второй рукой и напрягаюсь. Смотри-ка… бесполезно. Я чувствую тяжесть оружия в руках, чувствую прикосновение, вес… но не могу ее согнуть! Это же мой сон! Прикрываю глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Мой сон — значит я могу все. Откуда-то снизу, изнутри поднимается волна гнева. Я — могу. Я тут хозяин, мать его, вот сейчас открою глаза и все это пропадет. И грязный снег с кровью, и лежащие на нем тела, и мужчина с землистым лицом, и Тварь, которая бродит где-то в тумане, выжидая момент, чтобы напасть…

Мои руки наливаются силой — тяжелым, свинцовым потоком силы и я легко, словно пластилиновую игрушку — сминаю саблю в дугу. Отбрасываю ее в сторону. Сон. Точно сон. В реальности такого быть не может, значит сон. Яркий, необычно реалистичный, но все-таки сон. Ладно, значит будем действовать, как и положено во сне — развлекаться. Прямо сейчас — надо спасти группу девушек и этого неприятного мужика. Будем, так сказать парагоном вселенной сна. Потому что приятно и ничего не стоит. Как долго будет длится сон? Бросаю взгляд на девушек и отмечаю, что они — держатся молодцом, хоть кое у кого и дрожат руки. Интересно, а тут можно пропустить время? Ну… я такой их спасаю, а потом благодарные девушки из роты каких-нибудь Имперских Амазонок — устраивают мне оргию в благодарность за спасенные жизни и…

Тварь вырывается из тумана совершенно неожиданно и бросается прямо к ним! Уже оттолкнувшись ногой от земли — вижу, насколько она отвратительна со всеми своими лоснящимися на свету боками, клыками мандибул и гладкими жгутами щупалец, я успеваю взмахнуть рукой и отбросить ее в сторону! Здоровенная туша пролетает по воздуху и глухо шлепается набок, пытается вскочить на ноги, но я уже тут! Обрушиваюсь на Тварь сверху, и бью ее кулаком, чувствуя, как что-то проминается и хрустит под моей рукой. Еще удар! И еще! И еще! Я рычу в первобытном экстазе ярости, обожаю такие сны! Выброс адреналина, тестостерона, принятие Темной стороны! Снова и снова, я бью Тварь, оседлав ее, словно боец ММА в октагоне своего соперника — кулаками, локтями, предплечьями… мои руки начинают проваливаться куда-то внутрь, в мрачную темную жижу, Тварь визжит и пытается схватить меня своими щупальцами, но я отрываю их одним движением, словно бы пучок травы сорвать — раз и все. Отбрасываю щупальца в сторону и вбиваю голову Твари в землю. Просовываю руки между острых жвал и разрываю пасть Твари пополам! С восторгом вдыхаю острый, кисловатый воздух ее внутренностей… ах, да… отскакиваю в сторону от грузно ворочающейся туши и втаптываю ее голову вниз, обрушивая вес не своего тела, но всей своей силы в этом сне! Земля трясется и раскалывается на части, вокруг вздымается снежная пыль! Мотаю головой, отбрасывая снег с лица… а, вот ты где… снова обрушиваюсь на Тварь!

Нет ни мыслей, ни слов в голове, только чистая и незамутненная ярость, желание разорвать на части, уничтожить, стереть в порошок! Снежная пыль развеивается в стороны, и я вижу, что Тварь — мертва. Должна быть мертва. Она расплескана в лужицы темной плоти, она втоптана в землю так, что вокруг ее голову — трещины, которые заносит снежная пороша.

— Огонь! — раздается команда и в темноватой плоти вздымаются фонтанчики от попаданий, раздается грохот залпа из винтовок. Девчата решили вмешаться.

— Перезарядить! — лязг затворов, щелчки поворотов рукояти…

— Огонь! — снова грохот выстрелов и снова фонтанчики от попаданий, снова туша Твари вздрагивает, словно бы еще живая.

— Перезарядить! — лязг затворов. Я оглядываюсь на девушек в серых шинелях. Их лица сосредоточены и бледны, они действуют как слаженные механизмы на фабрике по сборке — повернуть рукоять затвора, потянуть на себя, одновременно опуская приклад вниз и поднимая ствол, вот вылетает стрелянная гильза едва ли не два пальца толщиной, ловким движением извлекается патрон из газырей… да, они достают патроны из газырей на груди у шинели! С ума сойти, сколько же всего у них патронов? Десять? Двенадцать? Лязг затвора и…

— Огонь! — плоть Твари расплескивается под ударами тяжелых пуль. Расплескивается в стороны, куда сильней, чем должна была… разрывные пули? Или…

— Перезарядить! — снова команда и я делаю еще шаг назад, не дай бог еще зацепят. С другой стороны — когда это меня волновало? Я же сплю. Сон…

— Огонь! — еще