Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 4 - Стас Кузнецов

руку здоровяка, а другой толкнула ему в грудь. Мужик, описав в воздухе дугу, будто это была не стокилограммовая туша, а пушинка, приземлился на задницу у наших ног.

Мы все, включая разбойников, наблюдали за этим действом раскрыв рты. Лицо бородатого было перекошено от ужаса.

Венди же, как ни в чем не бывало, вприпрыжку поскакала к нам.

— Здорово я его, да, Фил? — подбежав к нам, похвасталась девочка.

— Ага, — только и смог пробормотать Фил.

У меня хоть и чесался язык спросить Венди, что это вообще такое мы только что увидели, но сейчас было не до этого. Впрочем, теперь я кажется понял, как она справилась со стариком Альфредом.

Теперь уже мы привязали перепуганных разбойников к дереву.

— Мы не знали, что вы из знатных! — жалобно пискнул бородатый. — Иначе бы ни за что на вас не напали бы. Зуб даю.

— В этом я не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Такие как вы только на слабых нападать могут.

— И что с ними теперь делать? — спросил Томаш.

Я задумался, откровенно говоря, что с этими гадами теперь делать я тоже не знал.

— А давайте их мротам продадим, — неожиданно пришла на выручку Венди.

— Нет! Не надо мротам! — взмолился вдруг беззубый. — Лучше убейте нас!

— Смилуйтесь господа, у меня жена, детки, — захныкал толстогубый парень с бегающими глазками.

— Ага, у него по жене в каждой деревне! — сердито хмыкнул мужик рядом.

— Заткнись, лапоть! — с ненавистью процедил толстогубый.

Я понял, что в такой компании идиотов мы ничего не решим и отвел своих в сторонку.

— Что будем с этими дебилами делать? — спросил я.

— Казнить, — без тени сомнений ответил Томаш. — По законам Тринадцати городов разбойники должны быть казнены.

— А я согласен с Венди, я бы продал их мротам, деньги нам не повредили бы, — высказался Фил. — Ну, или оставил бы здесь подыхать.

— Казнить нельзя помиловать, — вздохнул я, не решаясь даже интонационно ставить запятую, которая приведет в точку невозврата.

Я не умел возвращать жизнь, как я мог её отнять? При всей несимпатичности разбойников мне не хотелось их смерти и уж тем более обращения их в рабство. Так как рабство для меня было просто неприемлемым. Но отпустить — значило множить жертвы среди простых жителей, которые попадутся на их пути.

Я собрал свои разбросанные вещи. Задумчиво повертел в руках материн гребень и всё еще пустую тетрадь. Хотелось сгоряча плюнуть и закинуть их куда-нибудь подальше, но я вновь припрятал их в сумку.

Подошел к бородатому и засунув руку ему в карман вытащил монеты. У бородатого в кармане было пять золотых и три серебряных. Я взял только свои две, остальные сунул ему обратно в карман. Бородатый посмотрел на меня с недоумением.

— Слушай меня, по законам Тринадцати городов ваши злодеяния караются смертью.

— Смилуйтесь, господин, мы не от хорошей жизни грабить пошли. До тех пор пока мроты не пожгли нашу деревню и не угнали баб в рабство — мы честно трудились на благо Тринадцати городов. Но Тринадцатый город не защитил нас от мротов!

— А вы просили у него защиты? — хмуро спросил я.

— А смысл в том какой? Никто никогда и пальцем не пошевелил для пограничных территорий, — зло ответил толстогубый.

— Да, кому до нас дело есть? Вам знатным не до нас! Вон Клифу мроты все зубы выдернули, он с тех пор не в себе!

— У нас с мротами мир! — сердито возразил Томаш. — Вы всё врете, чтобы сейчас спасти свои шкуры!

— Вот-вот, так и говорят в Тринадцатом граде, — засмеялся бородатый. — Ведь те кто уцелел и мы, в том числе, сразу пошли туда просить помощи, чтобы отбить наших женщин и детей. Однако нам быстро заткнули рот. Казнили наших старост, а нас изгнали.

— Давно вашу деревню сожгли? — задумчиво спросил я.

Я чувствовал, разбойники не врут и ещё чувствовал, что слова их стоят внимания.

— Да уж, через месяц год как будет, — вздохнул толстогубый.

— Это не искупает вашей вины — вы грабили, убивали и продавали в рабство людей! — заметил я.

— Да кого тут грабить-то кроме вас! — возмутился бородатый. — Ну давайте, скажите как тот альбинос нам заявил в Тринадцатом граде, мол сами вы сожгли деревню!

— Значит вас допрашивали братья Триликого? — я задумчиво потер подбородок, я на своей шкуре испытал их справедливый суд. — А мы выходи ваши первые жертвы. И ты так легко хотел убить маленькую девочку?

— Да я б её только оттолкнул! — возмутился чернобородый. — Клянусь Триликим, не стал бы ее убивать. Мы и в рабство её не продали бы, отдали бы в близлежащую деревню. А вас чужаков, да, хотели продать, а сами бы начали всё заново — отстроили бы себе дома, может и жинок взяли бы. Но не судьба видно…

На глазах чернобородого завиднелись слезы.

— А мроты, которым вы нас продать хотели, где обитают?

— Их лагерь в двух часах ходьбы отсюда. Они уже награбили добра и идут опять с добычей в свои края.

— Слушайте мой вердикт, мы помилуем вас и отпустим, — заявил я. — Но вы должны будете дать клятву, что пойдете в Тринадцатый город и расскажете обо всем королю.

— Какому королю, ты с луны свалился, мальчишка? У нас братья всем заправляют! — засмеялся чернобородый.

— Леону из династии королей! Королю, который вернулся! — торжественно объявил я.

— Брешешь! Не верю я тебе! — заявил чернобородый, разбойники тоже заподдакивали ему.

— Я сокол — защитник жизни. И я говорю тебе правду — король вернулся!

— Брешешь, теперь уж точно брешешь! А я тогда ворон! — опять не поверил чернобородый.

Я не стал больше тратить время на бессмысленную перепалку. У них на глазах обернулся в сокола и взлетел. И так сильно этот полет отличался от полета на злосчастном ковре, просто как небо и земля. Я сделал круг, заодно убедившись, что лагерь мротов действительно стоит неподалеку от нас и вернулся обратно.

Ошеломленные разбойники поклялись именем Триликого, что исполнят просьбу сокола и обо всем расскажут королю.

— Смотри, если обманите, то я найду вас, и тогда кара будет страшна, — пригрозил