Режиссер Советского Союза - 2 - Александр Яманов

каменным лицом и исподтишка рассматриваю малый зал для конференций Карлтона. А неплохо здесь всё обставлено. Да и лобби просторное, не то что у нас в пансионе. Любят советские чинуши жить с комфортом. Представляю, какие у них номера. Понятно, что меня этим не удивить, на взгляд жителя XXI века, отель выглядит немного вычурно. Но это и не наш простенький пансионат. Хотя более уютная атмосфера заведения мадам Серве мне нравится больше, чем помпезность и показная роскошь.

— Сегодня же затребую машину, и ты возвращаешься домой, — продолжал разоряться замминистра, — Первым же рейсом полетишь. И вот тогда посмотрим, как ты будешь в Москве выкручиваться. А то взял манеру барина из себя строить. Ничего, мы тебе крылышки подрежем и обломаем, если надо. Давно пора было, только ты Екатериной Алексеевной прикрывался. Запудрил голову товарищу министру и думаешь, твоя антисоветская деятельность останется без внимания? Ты кто вообще такой?

— Вы, — прерываю брызжущего слюной товарища, — Я с вами на брудершафт не пил и прошу обращаться ко мне на «Вы».

— Чего? Да я тебя сейчас! — хам сделал шаг вперёд, но быстро дал заднюю, увидев, как я хрустнул шейными позвонками и сжал кулаки.

С трудом удержался, чтобы не дать в начальственную морду. Партократ чего понял и возмущённо засопел, не находя слов.

— Предлагаю всем успокоиться и поговорить без излишних эмоций, — вдруг предложил человек, который тихо зашёл в помещение.

— Владимир Евтихианович, — Кузнецов перевёл взгляд на главу нашей делегации, — Ты посмотри на этого наглеца. Более того, это самая настоящая контра, пригретая на груди советского народа! И ведь ни грамма раскаяния, смотрит и ухмыляется. Ещё и на «Вы» я к нему должен обращаться!

Последнюю фразу чиновник произнёс таким тоном, будто я человек третьего сорта или раб, посмевший перечить природному аристократу.

А вот Баскаков, который был вторым человеком в Госкино, придерживался совершенно иного мнения. Приходилось уже слышать про него от коллег. И к моему глубочайшему удивлению, режиссёры с актёрами отзывались о высокопоставленном товарище только в положительных тонах. Похвала в устах этой вечно недовольной, капризной и фрондёрствующей публики просто удивительное событие. Адекватный, дипломатичный, умеющий выслушать, старавшийся разобраться в ситуации и не рубить сплеча, он сильно отличался от стандартного советского начальника. Нет, здравомыслящих людей на ответственных должностях в Союзе хватает. Только вот всякие Кузнецовы и Романовы всё портят. Плохо, что последних становится всё больше и больше. Я вообще не понимаю, как Баскаков работает с таким начальником. Значит, за что-то ценят. Скорее всего, даже самые тугие чиновники понимают, что в системе должны быть профессионалы, а не только верные и исполнительные.

— Давайте успокоимся и выслушаем товарища Мещерского, — дипломатично произнёс глава делегации, — Присаживайтесь, товарищи.

— Чего его выслушивать? — опять взвился замминистра, — Сейчас же собираем советскую делегацию, приглашаем атташе по культуре из нашего посольства и принимаем меры. Коллективным решением исключаем Мещерского из состава делегации и отправляем в Москву. Пусть там решают, что с ним делать. Я бы начал разбирательство и по партийной линии. Подобный поступок позорит гордое звание советского человека и коммуниста.

— Выслать Алексея Анатольевича домой мы всегда успеем. И устроить общественное порицание тоже. Но, насколько мне известно, товарищ Мещерский беспартийный, но не это главное. В первую очередь надо задуматься, какой будет общественный резонанс, если завтра режиссёр нашего фильма вдруг исчезнет. Это же скандал европейского уровня. Кто возьмёт на себя ответственность за возможные провокации в капиталистической прессе? Не можем мы просто так взять и отправить домой члена делегации. Оплачена гостиница в Каннах, куплены обратные билеты до Парижа и Москвы. Вы готовы нести ответственность за превышение бюджета? Я даже не понимаю, как всё это организовать. Разве что попросить помощи у нашего куратора. Но наш герой не совершал деяний, которые попадают в поле зрения одной организации. Ещё надо учитывать, что и мы отвечаем за нашего подопечного. Поэтому давайте всё-таки выслушаем, чем мотивировался молодой человек, устраивая этот балаган.

Не знаю, что повлияло на замминистра — боязнь реакции европейских СМИ или возможные вопросы по финансам, но он сел в кресло, продолжая буравить меня злобным взглядом. Баскаков сделал знак рукой, мол, давай вещай.

— Никакой вины за собой не чувствую. Более того, не могу понять причину столь эмоциональной реакции со стороны товарища Кузнецова, — тот попытался опять начать кричать, но Баскаков примирительно дотронулся до его руки.

Аппаратчик вроде успокоился, но его напиленные гневом глаза и презрительная усмешка, намекали, что все проблемы ещё впереди.

— Даже советскому внеконкурсному фильму[1] в программке кинофестиваля, уделено гораздо больше внимания, чем Браку по расчёту.

— Потому что твой «шедевр» утвердили в самый последний момент. Ленфильмовцы выбрали в качестве основного «Катерину Измайлову», — перебил меня замминистра, — Теперь-то понятно, что надо было заявлять фильм, снятый по Чехову. Антон Павловича в Европе любят, и мы бы точно получили какую-нибудь награду.

— Так вот, — продолжаю свою речь, не обращая внимания на чиновника, — Передо мной стоит вполне конкретная задача. Наш фильм должен выступить достойно. И любая реклама здесь не помешает. А лучше вообще шумиха, чтобы о фильме писали в прессе. Вот я и провёл специальную акцию по привлечению внимания к картине. Машину нам предоставили итальянцы, которые неплохо заработали на моих календарях в прошлом году. Кстати, бюджет СССР тоже пополнился немалой суммой в валюте, благодаря этой сделке. Ничего провокационного и, тем более антисоветского, я журналистам не говорил. Наоборот, хвалил наш строй, прогрессивное общество и кинематограф. Валентина Васильевна добавила хороших слов о советских модельерах и ювелирах. Просто сам формат общения проходил немного в эпатажном стиле. Но на это и был расчёт. Мне нужно привлечь как можно больше внимания к фильму. Вот и пришлось добавить театральности и экзальтированности. Не знаю, чего завтра напишет французская пресса, но мы точно обратили на себя внимание. Да и без разницы чего будет в СМИ. Главное, чтобы о нас упомянули, пусть даже в негативном ключе.

— Что значит в неважно? Какой негатив? — опять завёлся Кузнецов, — Щенок! Ты понимаешь, что своей выходкой наносишь удар по престижу всей страны?

Принципиально не смотрю в сторону этого хама, чем довожу его просто до белого каления. Вот реально бесит этот неадекват, который не захотел услышать, что мною двигало и сразу начал угрожать репрессиями. В любом случае заискивать перед ним я не собираюсь. Не тот это типаж, кто способен осознать свою неправоту или внять голосу разума. Значит, я заимел ещё одного сильного врага. Это даже не звоночек,