Лишний свиток - Антон Чернов

не огорошил, я примерно что-то такое подозревал. В общем, Мастер-Волшебник Танусея Валор изволила двинуть кони в ночи. Вот перечница старая, блин! И в глазах щиплет из-за неё, старухи злокозненной!

42. Электоральные пертурбации

— Слышал? — уточнил я у Анаса, призвав некрохрыча после ухода курьера Гильдии.

— Естественно, слышал, что за дурацкий вопрос. Не сказать, чтобы несвоевременно: как по мне, она озаботилась вашей парочкой. Ну и скрипела изо всех магических сил, а как только появилась стабильность — просто перестала цепляться за жизнь.

А я бегло прогнал в голове, с кем я говорю. И некоторая, свойственная тонко чувствующему мне печаль — свалила нахер. Мы не в прошлом мире, где чёрта с два было ясно, есть душа или нет, и что будет после смерти. Мы в Нирне, где биологическая гибель и что после неё — более чем изучено. И скорбеть о старой перечнице — дело глупое. Пожалеть, причём скорее о себе, что вот больше с ней не потрепаться — можно. А о ней… если я правильно интерпретировал, бабулька начала новое приключение. Причём, учитывая то, что она явная магнусианка, а этот кадр свалил из Этериуса, проделав дыру-”солнце”... В общем, есть ощутимая вероятность, что не печалиться надо, а завидовать.

Завидовать я, конечно, не буду — мне и тут хорошо. Но всякие скорби у меня по обдумыванию пропали, а остались добрые воспоминания, ну и определённое чувство долга перед старушенцией.

— Ну в общем — жаль, — уже спокойнее озвучил я. — Занятно будет, если она станет Духом Предков Ранис.

— Не станет, да и не очень забавно.

— М?

— Твоя Ранис — имеет духа предков, Рарил. И замены не бывает. Кроме того — духи предков… Не знаю, я пару раз пытался с ними выйти на контакт.

— И никак? — заинтересовался я.

— Воют, руками машут, — отмахнулся Анас. — Не знаю, то ли я получился уникальный из-за отсутствия покровителя. То ли у нас с тобой какая-то неправильная связь, причём до появления безумного даэдра. То ли — просто не могу наладить коммуникацию, а они к ней не стремятся. Не знаю, в общем, но забавно не будет точно. Даже если старуха и станет духом предков вашего отпрыска, что совершенно не факт.

— Не факт из-за Магнуса?

— Магнуса, — кивнул Анас. — Не знаю, что происходит с поклоняющимся Ушедшему, в моё время ни на Вварденфелле, ни в Скайриме культа Магнуса не было. А то я бы поклонялся ему, вместо того, чтобы переться в холодный Скайрим.

— Убедил. Тогда просто — доброй ей дороги.

— Именно. И да, жаль, ты прав, — кивнул некрохрыч.

В общем, с рассветом собрался я и потопал в отделение. Где народу было не слишком много, были какие-то малознакомые и вообще незнакомые личности. Огласилось что-то типа завещания — как выяснилось, у Танусеи и было-то всего ничего. Пара каких-то журналов мне, довольно ощутимый набор книг шмыгающей носом Ранис (и верно, я у архимага причитался), ну и подобные, в основном, информационные подарки.

Правда, сами похороны на закате были весьма зрелищными. Дело в том, что бабулька ТОЧНО была магнусопоклонницей, что как отразилось в завещании, так и методе захоронения. Некий тип из мне незнакомых прочитал агитку на тему Владыки Магнуса и сформировал здоровенную фокусирующую линзу, спалившую старческое тело в пепел. И ветром этот пепел развеяло, как понятно.

Ну а я вздохнул, да и попёрся в телегу: дел тьмущща. Ну и интересно, чего перечница мне на богатство оставила.

А оставила бабка то, что могло мне по-настоящему пригодится: контакты магов, поставщиков, характеристики людей в гильдии и не только. Всё рукописное, довольно обширный список на три сотни имён, с деталями.

И послание ехидное оставила, на тему “Привет, Рарил. Если ты это читаешь — я сдохла. Бугагашеньки!”

— Склочная старуха, — откомментировал я.

— Но в чувстве юмора не откажешь, — откомментировал Анас.

— Дорогой дух предков, — торжественно обратился я к некрохрычу. — Твоё некротическое чувство юмора связано с твоим текущим состоянием.

— Хамло нечуткое. И на своё чувство юмора посмотри, чёрное…

— Как данмерская задница, — припечатал я.

— Даэдра с тобой. Доставай книгу Кагренака! — заподпрыгивал он.

— Нет, с тобой, по твоим же словам. И достаю, — озвучил я, извлекая макулатуру из сундука.

После чего Анас стал в книгу пыриться, а я ему за плечо заглядывать, давать свои важные и нужные комментарии. Теребить, на тему что написано, да и в картинки пыриться. Точнее — нечто среднее, между эскизами и чертежами.

— Это — дневник-описание создания Нумидиума! — веско огласил Анас через пару часов читки и жуткого мата в мой адрес.

— Адмирал Ясенпень, — фыркнул я. — Я вот и по картинкам всё понял, — погордился я своим всем. — Но нам бог-из-машины вроде не нужен особо?

— Не помешал бы!

— Жадина.

— Я не жадный, а домовитый!

— Плагиатор!

— Ну говорю же — домовитый, — ехидствовал некрохрыч.

— Ну… ладно, отомстил, — обдумав, признал я. — Давай, рассказывай чего там интересного, кроме как “сделать ОБМР”.

На что Анас, причитая о своей безграмотности (чем немало меня порадовал, потому что, пока я его теребил — основная тема мата в мой адрес была именно в этой самой безграмотности, только моей!), стал рассказывать, что понял.

А понял он название — божественная инженерия или метафизика. Общие рассуждения и предпосылки. Ну а в технических деталях некрохрыч “плавал” — ни знаний языка, ни образования двемерского инженера. Ну да и чёрт бы с ним: делать своего голема, с чёрной жопой и алыми глазами, мы и не собирались.

А вот по поводу сердца была куча всего, довольно занятного. Например, что сознание Лорхана есть, но не может воссоединиться с центром силы, которое сердце. Либо спит беспробудно в сердце, пока оно есть — тут Анас “плавал” снова, физкультурник некротический.

При этом, сердце не безвольное и бездеятельное. У этого аксессуара есть воля, есть жажда деятельности и отсутствует разум как класс, при этом некое животно-органическое сознание и мимолётные (или навязчивые) желания.

Нумидиум — эрзац Лорхана, пребывая в котором, сердце беспокойное успокаивается, ну и становится послушно воле управляющего големом. Часто упоминались эксперименты с “инструментами настройки”, но сами по себе они не описывались, хотя были отсылки к другим книгам.

В общем — уникальная,