Мастер Алгоритмов. ver. 0.2 - Виктор Петровский
— Спасибо, Семен Аркадьевич. Рад был помочь.
Я отключил связь и бросил кристалл на соседнее сиденье.
Вот так. Еще одна галочка в списке. Еще один кирпич в стене моей легенды. Для Гаврилова я теперь — волшебник, способный усмирить даже бешеного пса вроде Горюнова. Для Горюнова — продажная сволочь. Для Милорадовича — отличный протеже и ценный, смею надеяться, союзник.
А для себя…
Я нажал на педаль газа, и машина рванула вперед, рассекая морозный воздух. Для себя я был человеком, решившим очередную проблему. По уму, по совести, и даже относительно по закону. Теперь в этом уже не было ничего необычного.
Домой. К коту, к тишине и… Дальнейшей работе. Магия сама себя не выучит, алгоритмы сами собой не допилятся.
Домой я зашел уже на автопилоте. Ключи звякнули о тумбочку в прихожей, ботинки заняли свое место на коврике. Обычный ритуал возвращения, только ноги гудели так, будто я не в кабинетах сидел, а лично эти «Атланты» разгружал.
Баюн встретил меня на кухне. Сидел возле своей миски с таким видом, будто не ел неделю и уже составлял завещание.
— Мясо, — потребовал он вместо приветствия. — И не смей говорить, что забыл купить.
— Не забыл, — я открыл холодильник. — Я свое слово держу.
Достал пакет с хорошей говядиной, которую брал специально для него, нарезал несколько кусков. Себе же достал контейнер с отварной куриной грудкой и пару огурцов. Диета есть диета. Волконский годами наедал этот спасательный круг вокруг талии, а мне теперь приходилось жевать сухое мясо, чтобы привести этот организм в боевую готовность. Никаких бутербродов. Белок и клетчатка.
Я положил миску перед котом. Баюн приступил к трапезе с достоинством, не чавкая, но быстро. Я же сел напротив, методично пережевывая свой унылый, но полезный ужин.
— Ну и? — спросил Баюн, прожевав первый кусок. — Как все прошло? Судя по твоему лицу, ты доволен, как слон после купания.
— Скорее, как инженер, у которого сошлись все расчеты, — ответил я. — Сделка состоялась. Горюнов принял условия.
Я вкратце пересказал ему суть: приказ, финансирование, обмен безопасности «Пассажа» на безопасность пожарных расчетов. Баюн слушал внимательно, дергая ухом. Когда я закончил, он перестал есть и внимательно посмотрел на меня. В его янтарных глазах читалась не столько оценка, сколько забота. Странная, кошачья, но забота.
— Дим, — спросил он тихо. — А как ты сам?
— В смысле? — не понял я, накалывая кусок огурца на вилку.
— Ну… Ты, по сути, выкрутил руки честному служаке ради интересов бандита. Не мерзко? На душе кошки не скребут?
Я замер с вилкой у рта. Посмотрел на кота. Он действительно переживал. Думал, наверное, что я сейчас начну рефлексировать, мучиться совестью, искать оправдания.
Я усмехнулся и отправил огурец в рот.
— С чего бы мне чувствовать себя мерзко, Баюн?
Я отложил вилку и начал загибать пальцы.
— Первое. ТРЦ откроется завтра. Это значит, что сотни людей — продавцы, уборщицы, охранники, техники — выйдут на работу и получат зарплату. Они не виноваты в терках начальства, им семьи кормить надо. А молодежи будет где кофе попить, вместо того чтобы по подъездам шариться.
Загнул второй палец.
— Второе. Горюнов. Этот упертый мужик сохранил карьеру и, скорее всего, жизнь. Если бы я не вмешался, Гаврилов бы его стер. А так — он продолжит служить, и город не потеряет честного офицера.
Третий палец.
— Третье. Гаврилов. Он сейчас в восторге. Считает меня своим в доску, эффективным партнером. Его доверие ко мне выросло до небес. Это открывает мне двери, в которые я раньше мог только постучаться.
Четвертый палец.
— И четвертое, самое главное. Пожарная часть получит новейшее снаряжение. «Эгиды», «Атланты», новые рукава. Это значит, что когда в следующий раз в Каменограде полыхнет — а оно полыхнет, к гадалке не ходи — у парней будет шанс выжить и вытащить людей.
Я сжал руку в кулак и положил на стол.
— Я вижу здесь только плюсы, Баюн. Сплошной, чистый профит для всех сторон. Даже для Горюнова, хотя он сейчас сидит и скрипит зубами от обиды. Так где здесь причина для душевных метаний?
Баюн смотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Потом медленно кивнул и вернулся к еде.
— Впечатляет, — промурчал он с набитым ртом. — Железная логика. И, что самое страшное, ты в это веришь.
— Я не верю, я знаю, — поправил я. — Я оперирую фактами. Эмоции — это для мелодрам. В работе нужен результат.
Я доел курицу, вымыл посуду и выключил свет на кухне. Мы перешли в комнату. Я подошел к окну, глядя на ночной город. Где-то там горели огни «Демидовского Пассажа», где-то дежурил караул в пожарной части. Город жил.
— Знаешь, что самое забавное? — сказал я, глядя на свое отражение в темном стекле. — Мы ведь правда теперь в одной лодке. Горюнов, я, Гаврилов. Только Гаврилов думает, что он капитан, Горюнов думает, что он пленный на галерах, а я…
— А ты? — спросил кот с дивана.
— А я — лоцман, который ведет эту посудину на рифы. Но так аккуратно, чтобы крысы утонули, а команда спаслась.
— Метафора так себе, — фыркнул Баюн. — Но суть я уловил.
— Вот и отлично.
Я отошел от окна. Усталость навалилась с новой силой. День был длинным, сложным, но невероятно продуктивным. Я сделал то, что должен был. И совесть моя была чиста, как те самые новые кристаллы, которые скоро приедут в пожарную часть.
Но отдыхать было рано. Вечер еще молод, а книжки нетронуты.
— А теперь — за работу, — скомандовал я самому себе.
— Что, опять?.. — с театральным унынием протянул Баюн.
— Не опять, а снова, — ухмыльнулся я. — Но ты-то чего переживаешь? Не тебе ж работать.
— Как это не работать? — зевнул Баюн, направляясь в гостиную. К дивану, надо думать. — А моральная поддержка?
— Так ее ты и во сне можешь оказывать.
— Логично. Но все равно считается!
Я улыбнулся.
— Как скажешь.
Спустя два дня я сидел в своем кабинете, допиливая алгоритмы для «Циклона». Выискивал косяки, отлаживал. Не в лаборатории, потому что хотелось немного тишины. Побыть наедине со своими мыслями, не считая Баюна.
К сожалению, работа моя носила
