Прием Чаплина - Сергей Викторович Вишневский

Хромой. — Зять это мой. А пацан внук. Блаженный он у нас. То с богом в туалете говорит, то песни поет где придется.

— Лихие они, дядь, — указал на хромого парень. — Заманить меня пытались! Еле убёг!

— Блаженный он… — продолжал с доброй улыбкой настаивать на своем Хромой. — Федей его зовут…

— Стручков! — раздался утробный рык. — Какого хрена⁈

Стражник тут же выпрямился, словно кол ему вставили, резко обернулся и в повороте приставил руку в фуражке.

— Ваше благородие!

— Что у тебя тут происходит, мать твою⁈ — протиснулся к нему пузатый мужчина с шикарными рыжими усами под носом.

— Господин начальник, тут двое мальчонку крутить пытаются, а он их бандитами обозначил.

Управляющий стражей станицы глянул на парня, что продолжал держаться за столб, а затем на здоровяка. Хромой попытался скрыться за спиной Сиплого и раствориться в толпе, но за его спиной успел встать еще один стражник.

— Кто? — пробасил начальник.

— Мальчонка на столбе и вон те двое, — указал Стручков.

Глава стражи станицы вынул небольшую прямую черную палку с красными рунами и приказал:

— Вы трое — за мной. Шаг в сторону — сожгу к чертовой матери! Понятно?

Хромого и Сиплого вытолкали вперед, а усатый стражник поднял взгляд на Федора.

— Тебе отдельное приглашение?

Парень тут же слез и направился в указанную сторону.

Прошли они недалеко, буквально с сотню метров.

Народу тут было меньше и, найдя небольшой пятачок, они остановились.

— Самойлов, выверни карманы у них, — не глядя на стражника, рядом произнес главный стражник станицы.

Тот сноровисто обыскал Сиплого, выложив на каменные плиты под ногами содержимое, а после и Хромого.

— Тебе зачем нож? — хмурясь, произнес усатый.

— Так, зубов почти нет, господин начальник, — состроил грустную гримасу Хромой. — А так и яблочко порезать и горбушку хлеба. Мы же, ничего такого, господин начальник! Это внук мой Федор, блаженный он. Богу молится в нужнике, а порой и поет на людях ни с того, ни с сего.

Стражник громко втянул носом воздух, глянул на Сиплого, затем на Хромого и недовольно пошевелил рыжими усами.

— Рожи у вас… протокольные, — задумчиво произнес он.

— Ваше благородие, — подал голос Самойлов, протянув руку с золотым кулоном начальнику.

Тот взял в руки кулон, осмотрел и поднял взгляд на двух преступников.

— Не наше это! Мы за рыжее вообще не в курсах были… — вскинулся Сиплый, но тут же получил тычок в бок от Хромого.

— Вы чего, урки? За дурака меня держите⁈ — тут же покраснел от злости главный стражник. — У меня императорский состав на станции, а вы тут пляски с золотом устроили⁈ Я вас, сук, в пепел обращу и в нужник вывалю!

— Торсунов, — подошел к ним мужчина в дорогом фраке. — Что у вас тут происходит?

Одет он был в дорогущий фрак, под ним была белоснежная рубашка. На голове шляпа-цилиндр, а в левой руке трость. На лице россыпью лежали морщины, а из-под шляпы выступали седые локоны.

— Семен Гаврилович, вот… Уголовщина распоясалась. Сперли где-то кулон золотой, да видимо, не поделили, — тут же потерял всю спесь стражник, демонстрируя кулон.

— Я не вор! Это мое! — подал голос Федор.

— Поговори у меня еще! — погрозил кулаком стражник.

— Фамилия твоя как? — задумчиво спросил Семен Гаврилович. Он взял за руку Торсунова и поднес поближе к себе, не касаясь золотого кулона.

— Горт. Федор Никодимович я, — ответил парень.

Хромой, все это время поглядывавший по сторонам, искал выход. Но, заметив, как в него упер тяжелый взгляд второй стражник, со злостью покосился на парня и произнес:

— Витька это. Шестерка наша, — произнес он и улыбнулся желтым рядом редких зубов парню.

— Я их не знаю, — тут же набычился парень. — Федором меня зовут!

— Заткнулись оба! — рыкнул на них главный стражник. — Семен Гаврилович, мы их придержим пока, а в управе уже разберемся…

— Этих двоих забирай, — отодвинул от себя руку стражника мужчина. — А мальчишку заберу я.

— Так, а это…

— Это его, — спокойно ответил он.

— А как тогда… — начал было усатый стражник.

— Кулон отдай. Насколько я помню — это кулон его матери. Так? — глянул он на Горта.

— Так, а вы откуда… — начал было парень, но незнакомец отвернулся и направился к поезду, на ходу бросив: «Догоняй!»

Федор тут же схватил кулон с руки растерявшегося стражника и припустил за спасителем.

— Извините, а вы откуда мать мою знаете? — спросил он пристроившись рядом.

Мужчина остановился и взглянул на парня.

— Стой, сука!

Федор и Семен Гаврилович одновременно взглянули в сторону стражи и двух уголовников. Сиплый уже лежал лицом в каменную плитку, прижатый ногой Самойлова. Хромого же отхаживал дубинкой сам главный стражник города.

— Скажем так, мы пересекались, и я видел этот кулон, — спокойно произнес он и продолжил идти к вагону, у самого поезда.

— А вы… вы тогда и отца моего знаете?

— Никодима Горта? Естественно. Было бы подозрительно пересекаться с твоей матерью, но не быть знакомым с ее мужем.

Федор нахмурился, секунд десять молча шел рядом, после чего спросил:

— А как ваша фамилия?

Семен Гаврилович снова остановился и еще раз оглядел парнишку.

— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь, кто я?

— Нет, — спокойно ответил Федор и тут же нахмурился, еще раз оглядев дорогой фрак и начищенные до зеркального блеска ботинки.

— Как называется наш уезд? — спросил наконец мужчина.

— Так… Нижнеземский.

— А единственный и крупнейший землевладелец в этих землях…?

— Кузнецовы, — ответил Федор, уже ощущая подвох, но не понимая, в чем он.

— А глава рода Кузнецовых…?

— Так… это… Семен, — тут до парня все же дошло, и он втянул голову в плечи, закончив: — Семен Гаврилович.

Мужчина тяжело вздохнул и обреченно произнес:

— Во что превратилась наша молодежь? Как можно не знать, как выглядит хозяин земли, на которой ты живешь? Кстати, что ты тут делаешь?

— Да, мне как бы… В столицу надо, — осторожно ответил парень. — Только денег нет на билет, да и…

— Пошли, потеряное поколение, — со вздохом произнес глава семьи Кузнецовых.

* * *