Стиратель границ. Том 1 (СИ) - Андрей Валерьевич Степанов

в которых производилось не меньше десятка видов различной продукции, начиная от самого простого типа бревен и шерсти, заканчивая чем-то более сложным, допустим, посудой и мебелью.

То, что чего-то производилось исключительно в моей голове, я тоже допускал — мало ли: поговорили, предложили или попросту предположили, а по итогу все осталось на прежнем уровне. Не хватило материалов, инструментов или людей.

Благодаря Фелиде я вспомнил Орека, кузнеца. Вот уж с кого стоило начать — так это с него. Потому что в нашем селении металла было маловато, и если бы не имелось никаких поставок или запасов, то он перестал бы работать. И первым сообщил о том, что для него здесь никакой работы нет.

Поэтому я собрался, радуясь тому, что могу шевелить рукой и жара нет. В этом процессе меня и застал Фелиппен:

— Утро, похоже, доброе, правитель Бавлер, — доложил он, зайдя внутрь избы. — Ваш образ жизни аскетичен для человека, который может позволить себе руководить таким большим селением, вам не кажется?

Манера его речи показалась мне слишком вычурной, так что я поспешил ответить, не думая над ответом слишком долго:

— Привычка.

— Странная привычка, вызывать смутные чувства у людей, которые видели, как живут настоящие правители. Нет, не в роскоши, но и не в такой тесноте. Вы что, думаете о себе слишком плохо? — вежливо, но с каким-то нажимом говорил Фелиппен.

— Нет, — по-прежнему коротко отозвался я.

— Тогда попрошу подумать над тем, чтобы ваше жилище не напоминало о жилье низших. Даже Арин в Ничках живет лучше вас. Чей особняк стоит ближе к полям?

— Там живет… жил Кирот.

— Знакомое имя. Торговец?

— Он самый, сейчас Бережок восстанавливает, — продолжал я беседу, не понимая, к чему клонит лекарь Миолина.

— Хорошо, пусть занимается этим делом, несомненно важным. Не нужно, чтобы он часто появлялся в Рассвете.

— Но он член Совета, — ответил я.

— Чем реже он здесь появляется, тем лучше, — проговорил Фелиппен. — Скоро прибудет Севолап. Просьба быть в строю, потому что лежачий правитель его точно не впечатлит.

— Не собирался усердствовать, учитывая состояние моей руки, — чуть зло ответил я.

— Кстати, не беспокоит?

— Нет, гораздо лучше, чем вчера.

— Все же ваш травник… Торн, да? Отлично знает свое дело, — благодушно ответил Фелиппен. — У вас отличные шансы на то, чтобы быстро превратиться в хороший большой город из этой… хм, солдатской крепости.

— Крепости? — теперь я уже возмутился по-настоящему.

— Вы думаете, что башни красят город?

— Нет, но это разумное требование безопасности, по-моему, — ответил я, поразмыслив, что начал говорить как сам Фелиппен. Из всей его вычурности я заметил только одно полезное замечание: скоро сюда прибудет Севолап. Представился сразу же дородный мужичина с орлиным взором.

— Разумно, но сейчас ваш город разрастется. Что будет дальше? Еще один ряд башен и кольев?

— В нашей ситуации…

— В вашей ситуации нужно поступить здесь так же, как и в Валеме. Я там уже побывал, не переживайте. И прекрасно рассмотрел, что там строится огромный форт. Хороший выбор. Крепость стоит ставить отдельно. Люди разбегутся и сбегутся, а стянутые внутри города — они будут отличной мишенью для стрелков. Особенно хорошо люди гибнут под градом камней из осадных машин.

— Спасибо, Фелиппен, я понял, — ответил я, не скрывая раздражения в голосе. — Почему же вы лекарь, а не мастер по осадному искусству?

— Скорее уж по фортификационному, — слабо улыбнулся тот. — Не мое это. Не люблю смотреть, как убивают людей. Вот лечить — люблю. А строителей вам и так хватает, не вижу смысла подаваться в профессию, где можно легко остаться без рук. Кстати, правитель Бавлер, надеюсь, в курсе, сколько у него рабочих без пальца или двух?

— Нет, я думал, что они все в порядке, — по спине пробежал легкий холодок.

— Я прошелся по стройкам Валема и Рассвета. На ваши бригады рабочих только здесь не хватает тринадцати пальцев. Не всем это мешает, но увечий стоит избегать, особенно в условиях, когда лекарей в селениях почти нет. Но, что я могу отметить, у вас Торн организовал отличное производство вытяжек из лекарственных трав. Можно примочки делать, внутрь принимать. Сходите, посмотрите, как это у него получается. Точно рука не беспокоит?

— Совершенно, — не соврал я, ощущая, что с подвижностью проблем почти нет, разве что высоко поднять правую руку я не могу.

— Прекрасно. Тогда не смею вас больше задерживать и надеюсь, что ко мне вы еще не скоро попадете, — он улыбнулся на прощанье, даже не посмотрев мою рану, а затем вышел.

Я же, схватив тетрадь покрепче, выскочил на улицу.

— Надеюсь, твоя рука позволяет тебе так прыгать, — прогремел Перт, которого я встретил почти что у самых дверей.

— Еще как позволяет, — отшутился я и помчался к кузнецу. Все должно идти по порядку, но мне навстречу попалась телега, в которой ехал стол. Тяжелый и массивный.

Я не решился тормозить телегу, которая и без того неспешно передвигалась по улицам Рассвета, однако предположил, что это уже не первый стол, который произвели в моем городе. Выглядел он аккуратно и ровно, но массивно и надежно.

— Орек! — окрикнул я кузнеца через стук его молота. Найти кузницу оказалось несложно — она дымила прилично.

Изменения были заметными. К Ореку я не заходил уже очень давно, но его кузница казалась прежней лишь внешне. На самом деле он обзавелся приличных размеров мехами, которые в сложенном из камня горне нагнетали температуру.

Орек работал не один. Кроме него в небольшой кузне бегали еще трое, причем один на вид — вообще мальчишка. Таскал дрова да заготовки подносил.

— Бавлер, — массивный кузнец стиснул мою руку клешнями. — Говорят, тебя подстрелили.

— Только если самую малость, — ответил я. — Как твои дела?

— Тружусь, не покладая рук. Времени на отдых почти нет, но зато обзавелся оравой помощников, — мозолистые пальцы по очереди показали на остальных работников. — Самый маленький помогает пока по мере возможностей. Другой, чуть постарше, хорошо кует подковы, я же делаю инструмент. Второй кузнец пока не обустроил собственную кузницу, но зато отлично делает всякую фурнитуру. А ты, я смотрю, снова носишься со своими бумажками? — ухмыльнулся он.

— Именно, — я торопливо записал все, что делает Орек: фурнитура, подковы, инструмент. — Покажешь, что у тебя получается?

Кузнец провел меня внутрь, где лежало несколько топоров. Некоторые были небольшими. Не крошечными, но размером меньше моей ладони.

— Плотники попросили сделать им инструмент не такой тяжелый, чтобы обтесывать заготовки. Есть еще заказ на рубанки, но я не знаю, что получится по итогу. Лезвия мягковаты, надо подумать, как их сделать прочнее без закалки, иначе хрупкие, — пояснял он. — Еще