Безверыш. Земля - Андрей Олегович Рымин

не видел в Дерхане чудовища. Я ведь сам его подтолкнул к такой помощи. Это он помогает мне. Два дурака.

Увлёкшись рассказом, Сёпа вещал и вещал. Всё в подробностях, всё по моим словам от и до. И — о чудо — чем дальше продвигалась история, тем выше поднимались насупленные поначалу брови слушателей. Сам того не желая, Метла угодил в ловушку. Я уже не раз убеждался, что чересчур невероятные вещи куда сложнее принять за брехню, чем что-то созвучное с правдой. Такое же попросту не придумаешь. Сам Сепан в силу страха не смог вчера мне поверить, но охотники Вепря пока ещё Ло не боятся. И вопросы, которые они задают то и дело Метле, отражают одолевающие мунцев сомнения.

— Так и Олаф с их слов был гахаром? — с подозрительностью уточнил Вепрь, когда Сёпа закончил свой долгий рассказ.

— Ну да, — кивнул Метла. — Потому Ло и прикончил его. То с их слов, а на деле…

Сёпа задумался.

— А на деле? — переспросил Вепрь.

— Да йок его знает. Какой-то душегуб из Земграда, который Китара узнал. Что у них тёрки были я верю. Наверное, знал, что Китар одержимый.

И вот она неувязка, в которую нужно вцепиться. Я вновь замычал.

Но явную странность подметили и без моих подсказок.

— Подожди, — почесал бороду Вепрь. — А на кой было Олафу вешать связку тогда на Дерхана? Ты же не отрицаешь, что связка была?

— Была, — неуверенно произнёс Сёпа.

— Но ведь Олаф не мог знать Дерхана в лицо.

Я задёргался, как бы давая понять, что я знаю ответ. Дайте слово! Ну дайте же слово!

— Догадался, что бес сидит в нём? — неизвестно у кого спросил Сёпа.

— Это как, интересно?

— Почему не в тебе? — вставил Клещ. — Вас там трое же было.

— Если бы Олаф знал про одержимость Китара, — с умным видом поднял палец Чопарь, — он бы именно Китара и пленил связкой. Если бы не знал, а просто решил устранить подставившего его в Земграде врага, выбор так же бы пал на Китара. Не сходится.

— И не только здесь, — наконец-то убрал с моей груди локоть Вепрь. — Слишком много, где ложь пацана отчего-то на правду похожа. Спасибо, Метла, что решил рассказать нам. Брехать друзьям — последнее дело. Пора с этой хренью заканчивать.

С этими словами Вепрь резко выдернул из моего рта платок.

— Ну что, брехун, давай, кайся в грехах, — обратил ко мне Вепрь полный холода взгляд. — Как оно, врать в глаза тем, кого называешь друзьями?

— Тяжело, — сглотнул я скопившуюся во рту слюну. — А, что мне было делать? Метле, вон, открылся. На пользу пошло?

— Всё ведь правда, — тяжело вздохнул Вепрь.

— Чистейшая, — кивнул я серьёзно.

— И, что будем делать?

Он верит! И, судя по лицам, Клещ с Чопарем тоже. Первый кривится, в задумчивости оскалив неровные зубы. Второй покачивает головой, закатив глаза. Бочка, тот, наоборот, глаза вылупил и часто моргает. Только Сёпа хмур, ещё больше прежнего. Интересно, зол на охотников за то, что поверили мне, или мысленно ругает себя? Небось, тоже теперь-то хоть понял, что хотя бы гахары — не выдумка. И раз правда вскрылась, то дальше хитрить и что-либо замалчивать нет никакого смысла.

— Вести Ло к Вершине, — со всей искренностью, на которую был способен, произнёс я. — Это — истинный Путь.

Ни смешков, ни фырканья, ни иных проявлений возмущения. Даже Сёпа молчит.

— Всё настолько серьёзно?

И, судя по голосу, Вепрь уже знает ответ.

— К сожалению, да, — вздохнул я. — Если я в том ещё и сомневался когда-то, то после слов Олафа, который не Олаф и даже не Ханс, все сомнения в прошлом.

— Что же он сказал? — встрепенулся Чопарь. — Тот гахар? — добавил он, словно стесняясь произнесённого слова.

— Он сказал: люди — мусор. И они очень скоро очистят от нас, в том числе и наш убогий мирок. Сказал, что конструктор умрёт окончательной смертью, а без него мы — никто. Гахары называют конструктором Ло. Без понятия, что означает это слово, но это точно не ругательство.

— Конструктор — это тот, кто создаёт нечто сложное, — пробормотал Чопарь.

— Думайте, что хотите, но бесовщиной вся эта херня даже близко не пахнет, — внезапно прорычал Клещ. — Я верю Китару!

— Да выяснили уже, — процедил в бороду Вепрь. — В этот раз была правда. Специально такое не выдумаешь.

— Правда? — испуганно переспросил Бочка.

— Ещё один… — простонал Вепрь. — Метла ладно — с перепугу и с недосыпа, да после пьянки ещё и не то себе выдумаешь. Но ты-то чего? Как день ясно же, что брехня — это то, что они нам тут раньше втирали. Дураков из нас делали — вот, что обидно. Сразу правду открыли бы…

— Не скажи, борода, — фыркнул Клещ. — Ещё в Граде бы тебе мелкий про соседа в башке рассказал бы, так ты бы его первым и сдал бы храмовникам.

— И ты сдал бы, — огрызнулся Вепрь. — Я не про те времена, про сейчас. После вчерашнего поединка, когда он ронхийцев раскидывал, словно котят, можно во что хочешь поверить.

— Бесы — это про хитрость, коварство, — поддержал Чопарь. — В известных мне сказках каких-то особенных физических сил им никто не приписывает.

— Рассказали бы честно, как есть, и вопросов бы не было, — продолжал бурчать Вепрь. — В смысле, были бы. Но сидели бы за столом, как нормальные люди, а не это вот всё. Я теперь и не знаю, что делать. Вот, честно.

— Для начала бы нас развязать.

Я вздрогнул. Раздавшийся голос принадлежал Ло.

— Твою бабку за пятку! — отскочил от лежащего на полу колдуна ближе всех находившийся к нему Клещ. — Проснулся!

— Не спишь, значит, — куда спокойнее отреагировал на произошедшее Вепрь. — И давно?

— Ближе к концу сёпиного рассказа проснулся, — быстро, но плавно перевернулся на спину Ло. — Силовой каркас помогает организму очиститься от всего вредного. Зелье вышло из меня гораздо быстрее, чем выходит обычно. Решил вас послушать.

— И как, интересно?

— Весьма. Не считал вас дураками и правильно. Ты ведь очень правильно подметил,