Любви все гоблины покорны (СИ) - Краншевская Полина

Браслет обжег руку, я, вздрогнув, пришла в себя и тут же отстранилась. Ликующие возгласы присутствующих вторглись в сознание, и я огляделась. Все смотрели на нас с радостью и надеждой, только эти чувства предназначались вовсе не нашему грядущему счастью, а тому, чего все ждали от союза дочери лесного народа и сына горного — избавлению от кары Создателя.

− Наконец-то моя, − вдруг услышала я приглушенный, полный довольства шепот и бросила быстрый взгляд на Инейта. Но он стоял рядом и открыто всем улыбался, крепко держа меня за руку, и ни одна черточка его лица не намекала на только что произнесенные слова.

− Прошу всех разделить с нами праздник! — воскликнул Хозяин леса и махнул в сторону поселения.

Все устремились в том направлении, и Инейт повел меня следом за остальными.

За длинный стол, установленный прямо посреди центральной улицы, уселись все жители и гости запретного леса. Музыканты наигрывали легкие ненавязчивые мелодии, без конца кто-то произносил речи и поднимал кубки, между соседями по столу шла непринужденная беседа, глубокие блюда быстро опустошались, и шустрые разносчики тут же заменяли их на новые, веселье набирало обороты, и скоро послышались требования танцев и развлечений.

В этой праздничной сумятице я чувствовала себя потерянной и неуместной. Непонятное влияние на меня Инейта всерьез беспокоило и пугало, и я не могла делать вид, что хоть сколько-нибудь рада происходящему. Как ему удается каждый раз вызывать во мне такую бурю эмоций? Я и близко ничего подобного не испытывала, пока находилась вдали от него. Только браслет и возвращал меня в разумное состояние, и тогда я могла трезво оценить происходящее и угомонить расплавленное прикосновениями тело.

Точно! Прикосновения! Все дело в них! Пока Инейт не трогает меня, я вполне владею собой. Но как же быть, если ему вздумается обнять меня, что очень даже естественно для жениха, которому нравится его нареченная?

И словно в унисон с моими мыслями я ощутила его руку на моем бедре под столом.

− Алиэ, − протянул он, опалив чувствительное ушко горячим дыханием, − ты не хочешь пройтись?

У меня внутри все затрепетало от предвкушения, но я не могла себе позволить остаться с ним наедине. Ну уж нет! Побаловались и хватит.

− Давай потанцуем, − ляпнула я, созерцая кружащиеся невдалеке пары. — Мы не можем сейчас уйти.

Он с трудом подавил рвущуюся наружу досаду, натянул улыбку, подал мне руку и отвел к танцующим. В этот момент я сообразила, что совсем не хочу нежиться в его объятиях, изображая незнакомые мне фигуры, и с мольбой посмотрела на музыкантов. Они будто догадались, о чем я думаю, и заиграли бодрый мотивчик, подходящий для разудалой плясовой. Народ повалил из-за стола в круг, и скоро я уже неслась в общем хороводе, а Инейта оттеснили и увлекли в танце сестры Алиэ. Девушки льнули к нему, стараясь дотронуться как бы невзначай, словно он будил в них вовсе не родственные чувства.

Незаметно стемнело, над столом и поляной для танцев кружили плавающие светильники, озаряя раскрасневшиеся довольные лица гостей. Музыка все звучала и звучала, и танец никак не кончался. Я пару раз ловила на себе хмурый взгляд Инейта, которого девчонки ни за что не хотели от себя отпускать, но делала вид, что не понимаю причин его недовольства и мечтала, чтобы эти пляски не заканчивались.

Внезапно ко мне кто-то прижался со спины, обнял за талию, потянул из хоровода, и я услышала прерывающийся шепот жениха:

— Сейчас самое время незаметно исчезнуть.

Я хотела возразить, но он провел горячими пальцами по обнаженной шее, перекинул длинные волосы вперед и медленно обвел контуры ушной раковины. Яркая вспышка желания моментально скрутила нутро, и я обмякла в его руках, покорно следуя за Инейтом в темноту.

Едва мы очутились возле деревьев, он прижал меня к одному из стволов и принялся целовать с таким напором, будто дорвался до женщины после многолетнего воздержания. Меня выкручивало изнутри, заставляя отвечать ему с не меньшим энтузиазмом, и браслет вновь впился в запястье каленым металлом. Я вывернулась и рванула в сторону, растирая кожу и пытаясь унять боль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алиэ! — задыхаясь, прохрипел Инейт и бросился следом. — Стой!

Голова закружилась, я схватилась за ближайшее дерево и прислонилась к нему, стараясь не упасть.

— Алиэ!

Инейт оказался рядом и только протянул ко мне руки, как я, превозмогая дурноту, вскрикнула:

— Не трогай меня! Отойди!

— Алиэ, успокойся. — Он застыл на месте, и в отсветах горящих недалеко огней я прекрасно видела, как высоко вздымается его грудь, как сверкают жаждой глаза и дрожат руки. — Прости, что напугал тебя. Но когда ты рядом, я теряю самообладание. Завтра ты отправишься в паломничество, и я долго не увижу тебя. Прошу, позволь побыть рядом, не мучь меня своей ледяной отстраненностью.

— Ты слишком спешишь, — еле ворочая языком, проговорила я. — Мы плохо знаем друг друга, и мне сложно доверять тебе.

— Я все понимаю, — поспешно заверил он, — и постараюсь впредь держать себя в руках. Очень прошу, прими от меня подарок. Надеюсь, он хоть немного загладит мою вину.

Он вынул из внутреннего кармана сюртука небольшой мешочек, открыл его и достал браслет. Я чуть не застонала в голос, одна побрякушка у меня уже имелась, и обзаводиться еще чем-то подобным не было ни малейшего желания. Но Инейта это не интересовало, я и оглянуться не успела, как он взял мою руку, нацепил украшение и поцеловал пальчики. Мне снова захотелось упасть в его объятия и никогда оттуда не выбираться.

Застонав, я схватилась за виски и взмолилась:

— Не надо! Прошу! Мне плохо.

Он аккуратно притянул меня к себе, обнял и принялся поглаживать по голове.

— Прости. Прости, пожалуйста. Я с трудом сдерживаюсь. Совершенно теряю разум, когда вижу тебя так близко.

Я хотела сказать, что это ненормально, что он явно имеет на меня влияние, что мне все это неприятно, но невыносимая слабость не позволила и слова произнести. Ноги задрожали, и в следующее мгновение он подхватил меня на руки и прижал к себе.

— Алиэ, что же ты со мной творишь? Если бы не клятва, я бы уже сделал тебя своей, и никакие войны леса не остановили меня. Девочка моя, как долго я ждал. Сколько мучительных лун искал тебя. Совсем скоро мы будем неразлучны. А сейчас отдыхай, тебе пока сложно переносить мою силу, но ты обязательно привыкнешь, и все будет как раньше. Мой драгоценный кристалл, моя тайная мука, моя обожаемая Алиноэс.

Веки отяжелели и сами собой закрылись, я безвольной ношей покоилась на руках Инейта, а он нашептывал мне малопонятные фразы и куда-то нес. Что за Алиноэс? Или это полное имя Алиэ? И почему он так одержим ею, если совсем недавно впервые увидел? Голова раскалывалась от роящихся в ней вопросов, на которые никто не мог дать ответ.

Рядом послышался голос Хозяина леса:

— Где вы были?! Что с моей дочерью?!

— Она очень устала и заснула, — ледяным тоном отозвался Инейт. — Если вам угодно, продолжайте праздновать, а я отнесу Алиэ в ее комнату.

— Ты не можешь туда входить, пока не станешь ее мужем, — отрезал отец девушки.

— Я всего лишь хочу уложить ее в постель, ничего более, — процедил жених. — И никому не позволю прикасаться к моей спящей невесте.

Хозяин леса помолчал, но, видимо, не нашел подходящих возражений и сказал:

— Хорошо. Лорна и Равия проводят тебя и помогут уложить Алиэ отдыхать.

— Благодарю, Агвид, — ответил Инейт и понес меня дальше, а я окончательно провалилась в сон.

Глава 12

Олег

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Весь день в доме Хозяина леса стояла невообразимая суета. Все готовились к обручению, и анимы принимали деятельное участие в этом процессе. Я так вымотался, без конца выполняя поручения вождя, что к моменту самой церемонии уже видеть никого не мог. Но стоило взглянуть на Алису, и я сразу забыл об опостылевших обязанностях Олифана.

Она плыла под руку с отцом Алиэ и казалась богиней, спустившейся с Олимпа на землю, чтобы принести людям свет, тепло и свою любовь к ним, немощным и никчемным в сравнении с ней. И хотя передо мой была великолепная блондинка, я не мог отделаться от ощущения, что вижу вовсе не ее, а саму Алису.