"Фантастика 2025-22". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Хонихоев Виталий

Когда я открыл глаза, то лежал на земле, неподалеку от опрокинутых ведер с остатками нашего друга менталиста. Кто-то говорил монотонным голосом. Кто-то огрызался короткими фразами. А кто-то — совсем рядом — умирал, корчась и захлебываясь своей кровью. Линда. Она лежала рядом со мной и держалась за горло и кровь просачивалась сквозь ее пальцы и ее глаза смотрели на меня так, словно видели сквозь меня, что-то, неведомое и страшное. Не думая, не рассуждая, я протянул к ней кровавое щупальце и мгновенно исцелил ее. Ее веки закрылись, потом открылись и, глядя мне прямо в глаза она медленно поднесла палец к губам. Молчи. И сделала жест, так, словно придавливала рукой поднявшееся тесто — вниз. Лежи. Кроме ее руки, кроме этих двух малозаметных со стороны жестов — она не сделала ни одного движения, а ведь я знал, как после того, как ты едва не умер — как охота встать, расправить свои конечности, потянуться, ощутить жизнь. Она же осталась лежать в той же самой позе, на грязном полу, лишь едва пошевелив рукой. Только для того, чтобы подать мне знак. Молчи. Лежи. Слушай. Я прислушался.

— …дядя Минору. — говорил чей-то голос. Молодой. Дерзкий. Нагловатый. Так говорят молодые люди, которые не привыкли что им отказывают. Которым всегда и все — можно. Которым, заглядывают в глаза снизу вверх.

— И все-таки я требую ответа. — этот монотонный голос без малейших эмоций принадлежит Мацумото Минору, таким голосом можно объявлять станцию метро или ставить его себе на автоответчик, в нем нет ничего человеческого. Речь робота. Когда я прозвал Мацумото Минору, заместителя начальника департамента по развитию промышленности — «добрым дядькой» — я сделал это потому, что в его голосе постоянно звучали какие-то участливые, человечные нотки. Но сейчас… сейчас в его голосе не было ничего человеческого.

— На каком основании, ты атаковал и убил моего помощника и молодого человека, который вообще был посторонним, обычным гражданским лицом? — монотонно продолжает Минору. Я лежу, смотрю Линде в глаза и стараюсь не дышать, чтобы не привлекать внимания и слышать, о чем говорят рядом.

— Дядя Минору, ну не надо. — говорит молодой голос: — ну зачем вы опять начинаете прикидываться. Ну не заставляйте меня вам Кодекс цитировать, вы же его лучше меня знаете. Вот это у вас что в ведрах? На секундочку, дядя Минору, мой двоюродный дяденька. А может я его любил всем сердцем, а? Ну, хорошо, кого я обманываю, вы же знаете, что терпеть я старика Алана не мог. Но и спустить убийство старшего члена клана, ну никак не могу.

— Согласно Кодекса в случае подобного подозрения требуется формальный протест, с дальнейшими процедурами урегулирования. — говорит Минору, его монотонный голос звучит как потертая пластинка старого граммофона.

— Дядя Минору. Ну зачем вы так? В экстренных случаях, когда для пресечения убийства, либо похищения члена клана — разрешается и превентивное вмешательство.

— Превентивное вмешательство?! — впервые в голосе Минору появляется какой-то намек на эмоции.

— Послушайте, я вхожу, вижу тут вас троих, убивающих моего любимого дядьку. Ну, а что мне делать — я пытаюсь предотвратить это варварство. Я же люблю своего дядьку Ала, ну или должен любить. Столько воспоминаний с ним связано… а пока я пытался вас остановить, вы натравили на меня этих двух. И убили моего дядьку. Эээ… креативно как убили-то еще. Сожгли? Раздробили? И то и другое сразу?

— Твой дядя пытался вмешаться в частные дела нашего клана. — говорит Мацумото Минору. Я смотрю на Линду, она смотрит на меня. Не такой уж у нас и большой выбор — лежим головами друг к другу, голову не поднять, не отвернуть — заметят. А я так понял, сейчас лучше не отсвечивать, не дразнить свою судьбу. Этот кто-то, который с молодым и дерзким голосом — явно из клана Митсуи и явно очень сильный супер. Я его даже не почувствовал. Да ладно я, сама Линда только что лежала тут на грязном полу, захлебываясь своей кровью. Какая сила у этого супера? Помню момент, когда лезвие проникало в мою спину, разрывая ткани и ломая ребра. Что-то вроде способности Сакуры? Дверь в убежище закрыта, сюда даже мышь не проползет, стальные двери, длинные коридоры. Тоже шаг-сквозь-тень? И раз — сзади с ножичком. Но Сакура в прошлый раз от Линды выхватила, а этот вот сделал ее на раз. И его телепорт — недаром Минору искал какую-то безделушку, наверняка у этого Ала был с собой аварийный маячок, или там якорь для телепортации. Вот как Сакура легко может телепортироваться к Юки, где бы та ни была.

— Частные дела клана Мацумото? — раздается голос молодого супера. Голос внезапно становится вкрадчивым и тихим, приходится напрягать слух. Я перестаю дышать и смотрю на лицо Линды, находящееся совсем рядом. Красивое лицо с пятнами запекшейся крови на нем.

— И какие такие частные дела у клана Мацумото, что связаны с одной школьницей? И было бы это просто желание потешить старую плоть, Мацумото-доно, я бы вам школьниц лично привез два автобуса и небольшую тележку. Но ведь дело в том, что она — супер, верно? Ледяной маг, правильно я говорю? Вы продолжаете свою евгеническую программу, да, Мацумото-доно? Вы нарушаете эдикт Императора, который содержит прямой и недвусмысленный запрет на подобного рода действия? Если вы готовы отстоять в суде ваши действия в этом городе, доказать, что я нарушил ваши торговые, дипломатические или семейной интересы — вы можете обратиться в Императорский Суд. И, если там выяснится, что я злоупотребил своими правами и намерено убил вашу помощницу, и постороннего — то и поделом мне. Лишение титула, обезмаживание, тюрьма… говорят в последний раз применяли смертную казнь к клановому магу… когда? Три года назад? Четыре? — раздался легкий смешок. Пауза. Тишина.

— Но! — снова этот голос: — Но, дорогой мой дядя Минору, мой уважаемый Мацумото-доно, — если во время суда… хотя нет — еще во время следствия выяснится, что вы тут свою небольшую евгеническую программу ведете. Что у вас по всей стране переводятся ваши волчата из Токийских школ во всякие захолустья. Что вы используете клановую технику для заключения браков, соблазнения и зачатия… то вы знаете, что будет. Нарушение прямого эдикта Императора. Я вот думаю, вам дадут возможность уйти в изгнание, или попросту … как этот древний термин звучит? Поток и разграбление? Так что я думаю, что нам с вами лучше сделать вид, что все что тут произошло — печальный инцидент. Верно, дядя Минору?

— Знаешь, Зигги, мой мальчик. — раздается голос Минору. Он как будто стал старым, будто это голос глубокого старика, а не пожилого, но энергичного заместителя начальника департамента.

— Знаешь, Зигги… — повторяет он: — ведь если это всего лишь инцидент… то во время инцидента случается всякое. Даже если все было, как ты говоришь — что ты был вынужден оборонятся… ты же мог и пострадать во время обороны, нет?

— Дядя Минору… — раздается глубокий вздох: — я знаю, что вам убить меня ничего не стоит. Вы же два эс плюс по шкале СКПУ. Вы моргнете, от меня пепел останется. Но это прямое указание Хикэру-собо. Вы же знаете, как она вас любит. И если вы меня сейчас убьете — об этом тотчас станет известно. У меня тоже стоит маячок. И его отслеживают, будьте уверены. Ну убьете вы меня сейчас… что вам это принесет? Если хотите, я на колени перед вами стану, делайте ваш знаменитый «Сейсмический удар». Только что это даст?

— Чувство глубокого морального удовлетворения. — говорит Минору и я наконец слышу в его голосе гнев. Так его, думаю я, забей этому гаду его слова в глотку, он же хотел убить и меня и Линду. Ладно я, таких как я по пучку за два рубля в базарный день, но Линда — она же тебе не просто помощница, я знаю. Я думаю так. Эта молодежь, они такие — если их сразу не убить, они так ничему и не научатся.

Я смотрю в глаза Линде и вижу в них скрытую боль. Она хочет вскочить и разобраться, она хочет быть щитом и мечом. Ей тяжело лежать тут и прикидываться мертвой, но ей это нужно, чтобы помочь своему боссу. Только ли боссу? Так за босса не переживают.

— А еще я узнаю, как ты будешь хрипеть, когда я вырву твои кишки и намотаю их на кулак. — продолжает Минору и воздух начинает буквально звенеть от напряжения. Тишина. Я прислушиваюсь к тому, что творится у меня за спиной, но не слышу ничего. Ни дыхания, ни движения, ни шагов. Ничего. Потом вдруг раздается смех. Сперва тихий, потом громче.