Нильгири: Я - Великий Лабиринт - Эд Рэд Бонд

благородного цвета». Именно так. – «Может, дочку за него сосватать?» - мелькнула мысль. – «Тогда у внука или внучки могут быть такие глаза и такие волосы. И все будут завидовать». Виктор Викторович был растерян. И его мысли отражали это состояние. Почему все описывали Оракула, как «седого», он так и не понял. «Седой» - это же «белый», разве нет?

- Я … - математик буквально забыл, зачем сюда пришёл. – Вы что-то хотели спросить? – голос Оракула стал немного менее ледяным. – Я должен был догадаться … - пробормотал он, глядя на носки дорогих фирменных ботинок. - Виктор Викторович, хватит «тормозить»! Либо говорите, что хотели узнать, либо уходите! – голос Рида стал «обычным». – Я должен был догадаться, что Рид и Оракул – один и тот же человек! – едва не всхлипнул Рябушко. – Допустим? И что дальше? – Рид над ним почти смеялся. – Вы – Нильгири? - совершенно неожиданно для себя спросил математик, – Вы проснулись, и случится «конец света»?

Математик, удивляясь своей смелости, взглянул своим страхам прямо в лицо. И был удивлен. Рид, он же – Оракул науки, беззвучно хохотал! Смеялся, хлопая себя по колену! – Ну, вы даёте! – отсмеявшись, сказал Авель. – Отвечаю на ваш вопрос: Нет, к местной «городской легенде» я отношения не имею. Я – не Нильгири, и даже понятия не имею, что это такое. Как бы это сказать? Я – ««самостоятельная величина», с местной мифологией никак не связанная». Хорошо. Я ответил на ваш вопрос, но вы ведь не за этим пришли?

- Да. Наши компьютеры выдали прогноз с таймером: «Через столько-то часов город будет уничтожен», - устало произнёс математик. – Любопытно. И что дальше? – в глазах Рида Виктор Викторович заметил мелькнувшую искру интереса. – Осталось менее двух суток. Я прошу вас спасти город. – Как у вас всё просто! Я прямо в восторге от вашей детской наивности! Вы мне серьёзно навредили, а я должен выполнять ваши «задания и пожелания»? Может, мне для вас ещё за кофе сбегать? Или вашу машину помыть? – Но город! Город в опасности! – Так это вам надо в ФСБ. Или в МЧС. Я тут при чём!

– У нас нет прямых доказательств, кроме прогноза двух «суперкомпьютеров», что городу что-то угрожает! Мне никто не поверит! Скажут – «ещё один учёный спятил от переутомления»! А тут город! Миллион жизней! Да и эвакуировать не успеют! Даже половину! Даже десятую часть! – С одной стороны, ваш патриотизм похвален. С другой стороны, Виктор Викторович, я вижу, что вы тупо пытаетесь спихнуть свою ответственность перед людьми и своей совестью на меня. Чтобы, в случае чего, винить и проклинать меня, а себя считать «безукоризненным патриотом, который сделал всё, от него зависящее»! Знаете что? Мне такого «счастья» не надо! Это ваши «компьютеры», ваш «прогноз угроз для города», вы с ним и живите! Я тут – ни каким боком! Если бы я это предсказал, или мои рисунки, то да, это бы меня касалось! А так – нет!

Кроме того, вы меня дважды оскорбили. Как «Рида» и как «Оракула». По одному разу. Будь я более молодым и более горячим, я бы уже после первого раза раздавил бы вас, как таракана! – Но я же не знал! – Вы не знали, что я – Оракул, и что Рид – тоже я. Но как это извиняет вас? В обоих случаях вы вели себя как наглая скотина. Причём, по отношению к тому, кто ничего плохого вам лично не сделал и ни в чём перед вами не виноват! Судите сами: То вы хотели получить доступ к моим «удивительным находкам» за жалких 20 тысяч! Следом решили спасти город моими руками за 60. Знаете, как это выглядит «в моих глазах»? Вот так: «Виктор Рябушко продолжает хамить. И думает, что это безнаказанно». Нет, Виктор Викторович, "безнаказанно" не будет! Будет "наказано"!

- Чего вы хотите? – промямлил математик. – Неужели непонятно? – Рид ехидно усмехнулся. - Две вещи. Первое: компенсацию финансового ущерба. – Сколько? – Три миллиона. Столько я собирался получить за свои «лоты». – Три миллиона – это много! У меня нет таких денег! – Ну, не мне об этом думать, а вам! Не хотите компенсировать, значит, спасайте город сами! Это минимум для нашего примирения. Второе: договор о сотрудничестве. Скажем так, вы в будущем окажете мне помощь. Допустим, 12 раз. – Вы хотите и деньги, и чтобы я на вас работал? Не много ли? – Нормально! Деньги эти – мои. Я бы их получил, если бы не ваш глупый «заговор». Далее: Я, что, город за свои же деньги должен спасать? И ещё и вас благодарить? Вы меня по прежнему «идиотом» считаете? Цена за спасение города – ваши услуги в будущем. А три миллиона – это то, что вы и ваши коллеги мне должны.

– Вы прямо как рэкетир из 90-х! – Разве? Опять грубите? Но, если хотите, продолжайте в «том же духе». Тогда мы с вами расстаёмся, и вы идете спасать город-миллионник своими руками. – Я согласен. – Что именно вы согласны? – Дать вам деньги и заключить договор. – О! Неплохо! Ещё немного, и человеком станете! Главное, не прекращайте работать над собой! – Но у меня нет трех миллионов, а так быстро я их не соберу! – Слышали фразу «утром – деньги, вечером – стулья»? У нас с вами – та же ситуация! – А в долг можно? – В долг – это договор на 12 раз оказания помощи. А мои три миллиона верните. Иначе ничего не получится. Либо миримся, либо такой прекрасный город погибнет из-за вашей жадности! И, будьте уверены, выжившие и их родственники узнают, кто во всём виноват! С вашими паспортными данными и фото.

- Прямо за горло меня берёте, да? – Как вам не стыдно, Виктор Викторович! Мне же придётся жизнью рисковать! Если «всё пойдет коту под хвост», то мне ни деньги, ни договор не пригодятся! А вы, между прочим, даже не сказали, что за опасность такая! Вдруг это что-то запредельное для меня? Ну, там, падение астероида? Или новый Потоп? Или взрыв под городом вулкана? Нет? Ну и славно! Так что там так вас напугало? – Мы не знаем. – В смысле «не знаем»? – Мы можем только сказать, что