Второй шанс в мире магии - Антон Хорошев
— Тебе девять лет, мелкий. Ты говоришь, как старик.
— Может, я и есть старик.
Смех — громче. Потом — рука. Тяжёлая, горячая. Легла на голову Эрана.
Взъерошила волосы.
— Спасибо, мелкий.
— За что?
— За то, что не стал отговаривать.
Дорн ушёл через три дня.
Утро. Рассвет. Мешок за плечами — нехитрые вещи: смена одежды, нож, кусок хлеба, фляга. На поясе — старый охотничий топорик Тэрна, который отец молча отдал вечером, не глядя сыну в глаза.
Мать стояла на крыльце. Не плакала — потому что выплакала всё ночью, когда думала, что никто не слышит. Эран слышал. Стена — тонкая.
Тэрн стоял рядом. Молчал. Его руки — вдоль тела, сжатые в кулаки. Лицо — каменное. Но Эран видел: у отца дрожали руки. Мелко. Непрерывно. Как у Грэма.
Кайл — на пороге. Альма — за его спиной, держалась за его локоть.
Дорн обнял мать. Долго. Крепко. Она вцепилась в него — маленькая, хрупкая — и не отпускала. Он осторожно разжал её руки. Поцеловал в лоб.
Подошёл к отцу. Протянул руку. Тэрн посмотрел на руку. На сына. На руку.
Притянул к себе. Обнял — коротко, грубо, по-мужски. Отпустил. Отвернулся.
Кайлу — кивнул. Кайл кивнул в ответ. Между ними — молчаливое соглашение.
Два брата, которые понимают друг друга без слов. Один уходит. Другой остаётся.
Каждый — на своём месте.
Дорн присел перед Эраном. Оказались лицом к лицу. Рыжий и тёмный. Конопатый и серьёзный. Старший и младший.
— Не скучай, мелкий.
— Не лезь на рожон.
Дорн усмехнулся. Взъерошил ему волосы — привычным жестом, знакомым с младенчества.
Встал. Повернулся. Пошёл.
По дороге. На юг. К городу. К вербовочному пункту. К новой жизни.
Он не обернулся.
Мара ушла в дом. Тихо. Спокойно. Закрыла дверь. Через минуту — звук. Глухой, сдавленный. Рыдание, которое она глотала, как рыбу с костями — мучительно, неостановимо.
Тэрн стоял на крыльце. Смотрел на дорогу. На удаляющуюся фигуру.
Эран стоял рядом. Молчал.
Потом — повернулся и ушёл в огород. К грядкам. Опустился на колени. Прижал ладони к земле.
Эфир — мягкий, тёплый, послушный — потёк в почву. В корни. В стебли. В листья.
Ускоряя. Питая. Давая жизнь.
Он не мог остановить Дорна. Не мог утешить мать. Не мог заставить отца заговорить.
Но он мог сделать так, чтобы в этом году — у них был лучший урожай в деревне.
Маленькое. Незаметное. Тайное.
Единственное, что он мог дать.
Глава 10: Тёмные вести
Десять лет.
Зима кончилась поздно — снег лежал до середины апреля, чего не помнили даже старики. Холода выдались лютые: две козы околели у Борма, крыша амбара рухнула под снегом, а колодец промёрз так, что пришлось рубить лёд топором.
Эран помогал незаметно. Каждое утро — до рассвета — он выходил к колодцу и грел камни Эфиром. Изнутри, из глубины, так, чтобы лёд таял медленно, естественно. Деревенские удивлялись: «У всех промёрз, а у нас — нет.»
Списывали на глубину. На удачу. На Лиэнну.
Но весна пришла — и принесла не оттепель. Принесла страх.
Первые вести — с торговым обозом.
Три телеги, шестеро мужиков, десяток мулов. Они шли с севера — через перевал, через Крестовую, через Тальму — на юг, к барону Крэсту. Обычный маршрут.
Необычные лица.
Серые. Осунувшиеся. Испуганные.
Староста Борм вышел к ним — по привычке, по обязанности. Спросил: новости?
Торговцы переглянулись. Старший — бородатый мужик с перевязанной рукой — сказал:
— Вести плохие, староста. Северные деревни горят.
Борм побледнел.
— Варвары?
— Варвары. Но не как раньше. Раньше — приходили, грабили, уходили. Теперь — приходят и жгут. Дотла. Людей — кого убивают, кого уводят. Скот — угоняют.
Дома — в пепел.
— Далеко?
— Крестовая — ещё стоит. Пока. Но за ней — три деревни уже нет. Вырезаны.
Борм потёр лицо. Руки тряслись.
— Пограничная стража?
— Стража — отступает. Их мало. А варваров — много. И у них…
Торговец замолчал. Посмотрел на своих — те отвернулись.
— Что? — спросил Борм.
— Маги. У варваров — маги. Дикие. Без Ордена. Они жгут огнём, от которого камень трескается. Стража — что стража. Мечом против мага не пойдёшь.
Деревня слушала. Молча. Толпа у колодца — женщины, старики, дети — стояла и слушала. Никто не говорил. Все — понимали.
Эран стоял в задних рядах. Слушал. Запоминал. Анализировал.
Варвары — племена из-за северных гор. Он знал о них из рассказов: кочевники, охотники, воины. Раз в несколько лет — набеги на пограничные деревни. Обычно — мелкие, рассыпные. Банды по двадцать-тридцать человек. Пришли, украли, ушли.
Но маги — это новое. Дикие маги, без обучения Ордена, но с силой, достаточной, чтобы жечь деревни. Это меняло всё. Это значило — организация. Кто-то объединил племена. Кто-то дал им магов. Или — кто-то был магом и подчинил себе племена.
«Не набег. Вторжение.»
Он подумал о Дорне. Пограничная стража. Северная граница. Там, где сейчас — огонь.
Холод. Не Эфирный. Человеческий.
Через неделю — письмо.
Редкость невероятная. Почтовой службы в Тальме не существовало. Письма доходили случайно — с торговцами, путниками, солдатами. Это — принёс раненый стражник, ковылявший на юг с перевязанной ногой. Узнал, что в Тальме живёт семья Тэрна. Достал из-за пазухи мятый конверт.
— От десятника Дорна. Просил передать, если буду проходить.
Мара схватила письмо так, как хватают утопающего — обеими руками, до побелевших костяшек. Разорвала конверт. Развернула лист.
Она не умела читать.
Посмотрела на Эрана. Глаза — мокрые, отчаянные.
Эран взял письмо. Прочитал вслух. Спокойно. Медленно. Контролируя голос — потому что внутри всё сжималось.
«Мама, отец, братья. Я жив. Здоров. Получил звание десятника — десять человек под командой. Кормят хорошо, казарма тёплая. Не волнуйтесь.
На границе неспокойно. Варвары идут чаще, больше, злее. У них есть маги — дикие, без школы, но сильные. Они используют кровь. Свою и чужую. Огонь у них — не как у нормальных магов. Грязный. Чёрный. Воняет.
Наша застава держится. Мы потеряли четверых за зиму. Хороших ребят. Но мы держимся.
Это не набег, отец. Это — вторжение. Кто-то объединил племена. Их тысячи. И они идут на юг.
Я вернусь. Обещаю.
Дорн.»
Мара закрыла лицо руками. Тэрн стоял у стены. Неподвижный. Каменный. Только желваки на скулах ходили — туда-сюда, туда-сюда.
Кайл взял письмо. Перечитал сам — медленно, водя пальцем по строчкам, — он так и не научился читать бегло. Положил на стол. Посмотрел на
