За гранью добра и зла. Книга 2. Шут в поисках - Владимир Петрович Батаев

броню орка, правда, не хватило, но решётки вышибаешь за милую душу.

– Что ты понимаешь, – отмахнулась Эмма. – По твоим полуграмотным человеческим меркам я, конечно, великая волшебница. Но ты даже не можешь вообразить мои прежние возможности! Это всё равно как если отрубить тебе руки и ноги – ничего страшного, ещё нос остался, жить можно!

– Спокойствие, только спокойствие, – замахал руками я. – С проведением параллелей у тебя, конечно, полный провал, но смысл я уловил. Если всё так плохо…

Я задумался. Насколько же на самом деле паршиво она себя ощущает? А виду особо не подавала. Впрочем, кто я такой, чтобы судить, какое поведение считается нормальным для существа древнего и прежде полубожественного. А что бы я стал делать в случае, допустим, частичного паралича? Ибо при отрубании конечностей, как в её примере, уж точно ничего бы сделать не мог, и всё было бы понятно.

– Недогадливая ты у нас, значит, – скептически улыбаясь, я задумчиво закивал. – На шаг вперёд не просчитываешь, о последствиях вторжения в город после сигнала тревоги не подумала. Обманулась моей обычной тактикой, которую толком и не видала. Помнится, ты говорила, что я дубина? Что ж, теперь признаю. Тупее принца, тому простительно.

– Ты о чём? – Эмма удивлённо нахмурилась.

Я резко шагнул вперёд и приставил нож к её горлу.

– Помереть захотелось? Так попросила бы пособить. Или со скалы головой вниз. Нет? Не уверена, не определилась? Вроде и помирать не вариант, после тысяч лет-то, да ещё только недавно из заточения выйдя. И жить в качестве ущербного человека не хочется.

– Не понимаю, что ты несёшь.

Я убрал клинок и просто ударил наотмашь. Но в последний момент остановил руку у самого её лица. Не парировала. Всё хуже, чем я думал.

– Это у тебя такой способ флирта? – осведомилась Эмма, чуть склонив голову набок, при этом прижавшись щекой к моей ладони.

Я покачал головой и рассмеялся. Ох уж мне эти бессмертные!

– Полубоги, великие маги, короли, принцы… Ничего вы все в жизни не понимаете! В простой человеческой жизни. Ох, ужас какой, ты теперь всего на два порядка превосходишь обычных людей, а не на десять! Катастрофа. Странно, что у Экхарда ещё психологический срыв не случился. Хотя он, наверное, пока не осознал перемен.

– Тебе не понять, – отмахнулась она.

– Напротив, очень хорошо понимаю, – возразил я. – Конечно, у меня никогда не было такого могущества. Да, честно говоря, сейчас я как раз на пике своих возможностей. Но знаешь ли, у каждого человека в жизни бывают моменты потерь и неудач. С твоей-то точки зрения это всё сущие мелочи, не заслуживающие внимания вовсе. Но для нас, жалких смертных, личная катастрофа равносильна концу света. И хочется выть на луну, лезть на стены и бить в них кулаками и головой. Из-за мелких таких трагедий, непонятных вам, сильным мира сего. Ну или не сего, а любого другого.

– И как вы с этим справляетесь?

– Разбиваем кулаки об стену, воем на луну, пьём, – пожал плечами я. – Рано или поздно оказывается, что трагедия была не так уж велика. Ну или не оказывается. И тогда человек шагает из окна или с моста. Ты от меня панацеи ждала? Ха-ха три раза. Лекарства от тоски и депрессии нет. Говорят, время лечит, но это врут. Надо это просто пережить, смириться и жить дальше. Найти новый смысл жизни, изменить жизнь к лучшему. Короче, стиснуть зубы и терпеть, иногда разрывая полночную тишину заунывным воем.

Да, психолога из меня что-то не получается. Слишком широкая тема в целом, при том очень слабо соотносящаяся с конкретной ситуацией. И конкретные примеры приводить – заведомый провал, для титанши все людские беды ничего не значат.

– Ты выбрала в целом верную тактику, – продолжил я. – Ничто так не помогает вернуть вкус к жизни, как возможность её лишиться. Даже если пять минут назад подумывал шагнуть с моста, когда начинают угрожать тебя с него скинуть – отбиваешься.

– Проверял? – хмыкнула Эмма.

– Ну, не конкретно с мостом, – пожал плечами я. – Но в целом да. Драка – лучшее средство от депрессии. К тому же, бить в стену больнее, чем в чью-то морду.

– А что случалось с тобой? – полюбопытствовала титанша. – Какая трагедия?

– Ничего особенного, – я снова пожал плечами. – Никаких вселенских катастроф. И даже трудного детства с деревянными игрушками, прибитыми к полу, и скользким подоконником не было. Просто мелочи жизни, дерьмо случается, как говорится. Увы, ни одной пафосной истории в запасе.

– Ладно, не рассказывай, если не хочешь, – не поверила Эмма. – Но тогда тебе придётся признать, что у меня случай посерьёзней. Хотя в целом ты всё же прав. И драка с орком действительно помогла, немного. А раз уж он нас не убил, так тому и быть. Тем более мы, кажется, наткнулись на что-то интересное.

Я поморщился. Лезть в древние оркские катакомбы в целях психотерапии для титанши в мои планы точно не входит. Может, Либра заинтересуется, тогда с ним Эмму и оставлю.

– Со мной не соскучишься, прорвёмся, – заверил я. – А ограниченность возможностей добавляет остроты. Подумай о новых ощущениях.

– Думаю постоянно, – кивнула Эмма, как-то загадочно улыбнувшись. – Вали в ванную уже.

Я прикусил язык, но предложение потереть мне спинку проглотил. А ну как согласится…

Глава 11. Хьюстон, у нас проблемы

В посредственном кинематографе моего родного мира существует несколько ужасных клише. Одно из них – утреннее пробуждение мужчины и женщины в одной постели. При этом всегда как минимум один из них не помнит, как такое произошло – зачастую оба. И начинаются долгие выяснения, было между ними что-то или не было. Иногда на этом вообще основан весь фильм.

К счастью, жизнь не подчиняется воле плохого сценариста. И склерозом я не страдаю. Случаи, когда доводилось напиться до потери памяти, не в счёт – всё равно после этого я просыпался исключительно на полу и один. Так что пробуждение в одной постели с Эммой не стало для меня сюрпризом. Оставалось надеяться, что у неё тоже не случилось внезапной амнезии, а также не разыгралось дурное чувство юмора. Впрочем, скорее всего, титанша об этом клише не знает.

В противном случае, если она начнёт разыгрывать эту дурацкую мизансцену, мне не останется ничего другого, кроме выскакивания в окно, как есть в одних трусах, и бегства в сторону заката. Или в любую другую сторону. Лишь бы куда подальше от неправдоподобной банальности, моя тонкая натура этого не выдержит. Я хоть и склонен частенько устраивать цирковое шоу,