Слабость плоти - Мастер_Угвей

должен принять, чтобы спасти своих сыновей и всё человечество вместе с ними. Если ты будешь сопротивляться, то они все погибнут и станут лишь горой трупов, о которой ты будешь сожалеть до скончания своих дней. Они, твой родной мир и абсолютно каждый человек проведёт вечность в пытках, если ты не согласишься помочь мне спасти весь род людской. Просто склони свою голову, и мы спасём их всех…

— Никогда.

Ложный Император покачал головой, пока Ангел постепенно начал ощущать, как всё сильнее накалялись пески и как свет постепенно покидал небосклон над пустыней. Мир менялся на ходу, подчиняясь воле этого могущественного порождения, и даже яростная атака Сангвиния не могла на это повлиять — копьё просто прошло через смеющегося демона, не причиня ему и вреда. Даже сильнейший воин всего человечества не в состоянии одним ударом уничтожить мир…

— Пойми, мой сын, я не принуждаю, и просто даю тебе выбор между тем, что правильно, и тем что спасёт человечество. Тебе не придётся вообще что-либо делать — лишь стань моей рукой, которая приведёт человечество к новой эпохе своего развития! Однако… Если ты не примешь мою власть, то познаешь мою кару. Твоё тело останется нетронутым, вот только разум? О, ты не представляешь, в каком состоянии ты проснёшься, мой Ангел! Тебя покорит такая ярость и жажда крови, что не останется ни единого выжившего человека на всей планете, где тебя ещё недавно считали спасителем. Дети, мужчины и женщины — все они падут от твоего звериного гнева, если ты не подчинишься мне. Но и о своих сынах не волнуйся! Ты ведь знаешь, что увидев тебя в таком состоянии, они подсобят твоему развлечению. И слова не скажут против их отца, наконец-то принявшего свою звериную сущность. А что ты сделаешь с собственным братом, когда он попытается остановить твою ярость… Мммм.

Демон вновь преобразился. Теперь он был великаном в золотых доспехах и с алым мечом в руках. У него больше не было лица, и вся его голова стала ярким силуэтом переливающихся красок и цветов, из которых был соткан настоящий нимб. Невозможная сила исходила от этого силуэта, и с каждой секундой Сангвиний всё отчётливее чувствовал давление на своё тело и душу, так и норовящая придавить его к земле.

Огонь разгорался в его груди, а вместе с ним росла и Жажда. Никогда в жизни Сангвиний столь сильно не желал испить людской крови и наполнить свой желудок их мясом. Никогда раньше он не испытывал столь сильного искушения покарать всех врагов человеческих и сделать пример всей галактике, что Его гнев никто не сможет остановить…

Вот только он не сдался. Сангвиний не поддался волне искушения и вместо этого, сжав зубы, расправил крылья в попытке встать. Каждая кость в его теле раскалывалась от давления, но в итоге, сантиметр за сантиметром, ему удалось подняться с колен и взглянуть в глаза пленившей его твари. И в них он заметил уважение, смешанное с насмешкой:

— Прекрасный показатель невероятной силы воли, вот только ты явно не понял правила игры, сын мой. Всё вокруг тебя — это не просто какая-то игра или ловушка, из которой можно выбраться. Это, — светящийся золотой силуэт обвёл руками пустыню, чей песок начал наливаться красным, — твоя тюрьма ровно до того момента, как ты не сдашься и не признаешь, что кровавый диктат твоего отца нужно остановить любой ценой. Либо сойдёшь с ума и станешь полезной игрушкой. И не важно, пройдут месяцы, года или целые тысячелетия — однажды все либо сдаются, либо ломаются. Время здесь субъективно, и я могу растягивать его на столько, насколько захочу. А потому не трать силы попусту. Я ведь не хочу, чтобы ты сдался раньше, чем мне это надоест. Нас ждёт столько всего интересного…

Дальше Сангвиний слышал лишь смех. Столь громкий, что от него закладывали уши, и пробирало всё тело. Этот смех расходился в сознании Ангела, и будто бы прошерствывал всю его жизнь от падения на Ваал до клятвы верности Императору и его походу. Демон будто бы смеялся над каждой ошибкой и победой в жизни Ангела, над каждой его неуверенностью и сомнением.

Сангвиний закрыл глаза и отвёл голову в сторону, после чего попытался улететь от проклятого существа, вот только его смех никуда не уходил. Он также попытался воспользоваться и своим даром предвидения, но и тот сейчас не помогал Примарху — ни в одном из вариантов будущего, он не видел способа спастись. Ни в одном он не видел своих сынов или брата, который мог бы ему сейчас помочь. Лишь бесконечная бездна.

...

Ангрон крепко держал своего брата, которого отец также, как и его, решил назвать ангелом. Вот только если в случае с Сангвинием это имело смысл, в случае с Мясником это звучало как настоящая насмешка. Они оба угодили на дикие миры, полные смертельных угроз, однако пока кто-то стал в глазах людей богом и великим королем, другой был вынужден страдать как гладиатор и служить насмешкой для толп. Полубог, упавший с небес и вынужденный сражаться в грязи, пока другой летал среди небес.

Тело Сангвиния было покрыто кровью и сажей, однако его величественный вид не пропадал даже сейчас. Ангрон едва сдерживал желание вырвать его блестящие белые крылья, а потому просто наслаждался страхом и болью брата, который сейчас явно переживал не самые лучшие времена внутри своей головы. Вряд ли вообще что-либо хорошее могло произойти с ним, пока они находились посреди гигантского ритуального круга, напитанного жизнями миллионов принесённых в жертву.

Агрон смотрел на мрачное лицо своего брата, будто бы умолявшего о спасении, и смаковал его, время от времени подпаляя самые яркие из его тёмных ощущений. Двенадцатый сын Императора однажды уже прошёл через ад, пав с небес, так что настало время его брата пройти через тоже самое…

В отличие от большинства, Ангрон всегда ненавидел Сангвиния, причём куда сильнее многих прочих. «Красный Ангел» — это самый презираемый титул, который только могли вручить ему слуги его отца, однако они всё равно сделали это. Уподобили его религиозным сказкам прошлого, а также одному мутанту, которого все принимали куда мягче вестника Никерии. А ведь несмотря на все свои недостатки, Ангрон был сам по себе и гордился этим превыше всего. Но лишь теперь у него появилась возможность гарантировать это, добившись власти, которая и не снилась его отцу. А также силы,