Бремя свободы - Дмитрий Шебалин

— Сра-жать-ся… нет, — вновь, коверкая слова, повторил я. После чего сел на корточки и подобранным тут же прутиком схематично нарисовал деревню, реку и мост. — Ид-ти.

Я несколько раз ткнул на тот участок, что означал противоположный берег реки, протекающей за границей пшеничного поля. По крайней мере, во всех предыдущих попытках такой берег и мост были. Его даже было видно, если взобраться на крышу ратуши, что и сделал однажды один из героев Ладоги, предоставив нам круговой обзор.

— Нет, нельзя, — бес испуганно замотал своей рогатой головой. — Нельзя.

— Что он говорит? — вмешался Орфей, встав рядом.

— Не хочет покидать деревню. Или не хочет идти через мост.

— А вот тут уже доверься мне. Просто скажи ему ещё раз, что нужно уходить, а я помогу ему принять верное решение.

— Подожди. Мне кажется, тут есть что-то ещё. Он знает, что их ждёт, когда сядет солнце, но всё равно отказывается покидать деревню. Это неспроста.

— Если мы не поторопимся, то сами скоро окажемся заперты в этой ловушке.

— Знаю. Дай мне ещё пару минут.

Орфей кивнул и сделал шаг назад, вновь передавая мне право вести диалог. Не так-то это и легко, когда в твоём лексиконе наберётся пара-тройка слов.

— Идти, — повторил я. — Идти.

— Нет, — на лице старосты появилось даже больше ужаса, чем когда он говорил про страх перед грядущей ночью.

Ну давай же, идиот, дай мне больше информации! А заодно и слов.

— Идти! — прикрикнул я на него, но тот попросту вжал голову и сделал шаг назад. Зато навстречу мне вышел другой переговорщик. Моложе и сообразительнее. У этого рога были ещё острые и торчали под разными углами.

— Вы же понимаете меня, но плохо говорите на нашем языке?

От такой его догадки я аж готов был подпрыгнуть и расцеловать его не самое симпатичное лицо с кривыми торчащими наружу зубами. Но вместо этого интенсивно закивал, боясь спугнуть удачу.

— Мы низшие, — несмотря на внешний изъян говорил парень внятно, а глаза хоть и пучил, но смотрел с пониманием. — Мы можем покинуть деревню, но не более чем на две с половиной тысячи шагов в любую сторону. Дальше ждёт боль. Если долго сопротивляться, то смерть. До моста мы дойдём, но не сможем его перейти.

Он сдвинул ворот рубахи к плечу, и я увидел на его шее клеймо в виде двух сцепленных вместе крючков. Навык палеография был активным на постоянной основе, так что я тут же получил перевод: «послушание».

Теперь понятно, почему граница возделанной земли имеет такую чёткую форму окружности. А вот наш первоначальный план, кажется, дал первую трещину.

— Что… ночь? — сделал я очередную неуклюжую попытку разжиться информацией, но парень оказался настоящей находкой.

— Что случится ночью? Мы не знаем. Это началось три лунных цикла назад. Мы получили весть, от соседей, что другая деревня погибла. Не здесь, дальше. Говорят, что слышали крики. А потом наоборот, наступила тишина. Огни больше не горят, дым не идёт, люди не выходят в поле на работы. Словно вымерли все. Потом то же самое случилось с другой деревней. А последний раз замолчала та, что граничит с нами с той стороны. Мы уже передали весть соседям и вот, вышли встречать беду. Если наша кара — это вы, то хотя бы скажите, в чём мы провинились?

— Мы помогут, — постарался я его успокоить. — Деревня… шагов?

— Ближайшие? Так рядом они.

Он взял другой прут и дорисовал с юга и севере ещё по одному кружочку.

— Между нашими полями шагов двадцать. Докричаться можно. Так новости и передаём друг другу. Но вот сюда уже как цикл никто больше не приходит. А сборщики урожая перестали появляться ещё раньше. Наши телеги нетронутые у моста стоят.

Ясно, значит поселения практически граничат этими своими условными окружностями. Но физического контакта между их жителями не происходит.

— Судя по твоему лицу, что-то пошло не так? — спросил меня Орфей, когда я к нему повернулся.

— Сам решай. Но информация у меня следующая. Река есть, мост тоже. Но скорее всего это не та деревня, что была в записях. Другой угол захода солнца относительно ратуши. Немного другая табличка на ней. А «ар чирам» в названии деревни — это ни что иное как «одна из многих». Здесь вокруг есть точно такие же. Что-то вроде стандартизированных посёлков для ведения сельского хозяйства. И работают тут низшие, с клеймом послушания на шее. Они физически не могут отойти от деревни дальше, чем на две с половиной тысячи шагов. Иначе отметка причиняет боль, а затем и вовсе убивает их. Граница дозволенного как раз у моста и заканчивается. Туда они лишь доставляют собранный урожай. Нападения случаются лишь безлунной ночью, по одному поселению за раз. Будто по цепочке. Отсюда и график призывов в этот якобы повторяющийся сценарий. Та деревня, что на юге, уже мертва, а теперь настал их черёд. Староста хочет убедить их сражаться, но они совсем не бойцы.

— Значит, план увести всех из деревни не сработает?

— Похоже, что так. Ты вроде говорил про план Б и В.

— Мне кажется, они тебе не понравятся.

— Ну может хотя бы их озвучишь, — предложил я.

— Можно собрать всех жителей в одном месте. Например, в ратуше. Так их проще будет изолировать от заразы. Попробуем поджечь периметр деревни, застройка тут плотная. Если заражённые так боятся света, то это должно если не убить их, то отпугнуть.

— Вряд ли сработает. Их не свет сам по себе отпугивает, а что-то в спектре солнечного излучения. Скорее все ультрафиолет.

— А луна тогда причём?

— При том, что она отражает всё тот же солнечный свет. Да, излучение в тысячи раз слабее, к тому же смещено к красному спектру, но, видимо, этого достаточно для каких-то реакций. Но это лишь предположение.

— Ясно. Но в любом случае, пожар поможет их задержать. Может, они как мотыльки будут кидаться на пламя, и все там сгорят. Кто знает…

— А план В?

Лицо Орфея стало серьёзным. А его взгляд холодным.

— А ты сам не догадываешься? — спросил он.

Догадывался. В случае неудачи он собирался поджечь не только периметр, но и ратушу, где будут укрываться местные жители. Остановить заражение можно по-разному.