Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар
Сестра, приняв услышанное к сведению и заразившись моим творческим энтузиазмом, тоже решила что-нибудь нарисовать, так что мы провели следующий час по местному промежутку времени в тишине и спокойствии. Даже ни разу не поругались. В смысле — она меня не доставала капризами и претензиями.
После долгих мучений и многократных исправлений рисунок показался мне вполне информативным. Младшенькая тоже закончила творить шедевр, и мы отправились разыскивать мачеху под бдительным присмотром служанок. Мурка обычно в это время сидела вместе с придворными дамами в просторном зале-салоне, где «кумушки» обсуждали последние сплетни и новинки моды, при этом они ухитрялись вышивать или плести кружева. Камерный оркестр услаждал слух мелодичными композициями, а приглашённые и штатные дворцовые барды исполняли баллады.
Пока я с помощью мары Исии доковыляла до места, Риси уже давно сидела рядом с матерью в окружении ахающих от притворного восторга высокородных подхалимок, которые на все лады расхваливали рисунок младшей грасии. Я вежливо со всеми поздоровалась и протянула чертёж мачехе.
— Ты уже так быстро придумала? — удивилась королева, читая мои пояснения на стрелочках.
— Нет, матушка, придумала уже давно, а вот рисовала долго, — скромно опустив глаза, тихо произнесла я. — Мне бы с мастером поговорить, чтобы уточнить размеры. И с местом определиться.
— Хорошо, Эльсина. А где ты хотела бы установить эти приспособления? В своей комнате?
— Матушка, я тоже такие хочу! — встряла мелкая.
Кажется, Риси прониклась идеей улучшения фигуры или просто захотела получить новую игрушку — такую же, как у старшей сестры.
— Можно в игровой или учебной зале, — подсказала Мурке здравую мысль.
— Хорошо, я поговорю с вашим отцом и моим дорогим супругом, — величественно кивнула мачеха, сложила рисунок в несколько раз и сунула в небольшой мешочек-кошелёк, расшитый золотистой ниткой и украшенный драгоценными камнями, что висел на поясе. — Мара Исия, мара Ли́кия, проводите грасий в сад. Им пора гулять и заняться созерцанием.
Эта дисциплина, если можно её так назвать, была важной составляющей образовательного процесса девочек из высшего сословия, а тем более принцесс. У олиев считалось, что если часто смотреть на пёстрые диковинные цветы, ярких птичек и насекомых, то сами собой начнут развиваться художественный вкус и понимание красоты. Для Сины это было сродни медитации. Она выпадала из реальности, на время отстранялась, забывала о беспросветной действительности и превращалась в своих грёзах из толстой девочки в легкокрылую беспечную бабочку.
Мара Ликия была личной старшей камеристкой сестры, как мара Исия — у меня. Мы с Риси сделали положенные вежливые телодвижения и отправились на прогулку. Сестра снова не стала меня ждать и занялась созерцанием прежде, чем я доковыляла с остановками до места проведения медитации.
Подходящих локаций для любования природой на дворцовой территории было предостаточно. Обычно мы с Риси не пересекались, и сейчас я предпочла предаваться созерцанию в своём тихом уголке. Цветов и порхающей живности там много, отвлекающих раздражителей в виде прогуливавшихся дам и снующих туда-сюда слуг — практически нет. Я уселась на скамейку и уставилась на одну из клумб невидящим взглядом, привычно углубляясь в себя и сосредотачиваясь на дыхании через семь энергетических центров. Пока это не давало никакого результата. Тело другое, раса иная. Может, у них совершенно всё не так, как у нас, но интуиция подсказывала, что хуже точно не будет.
И точно — после часа «великого сидения» захотелось подвигаться. Попа затекла, а сил немного прибавилось. Наверное, просто отдохнула хорошо. Я оторвала свои будущие девяносто от скамьи и пошла, отсчитывая шаги и надеясь поставить очередной рекорд по их количеству. С чувством голода удавалось справляться всё лучше и лучше, а это повышало настроение и поддерживало самооценку на нужном уровне.
Большие наружные дворцовые часы мелодично пробили восемь раз. Пора идти к себе и готовиться к совместному ужину, который был в десять вечера. Часовой круг состоял из шестнадцати сегментов — кринов. В сутках тридцать два крина. Мне сложно сравнить между собой наш час и местный крин по длительности. Никаких неудобств не чувствовала, вроде тех, которые случались при смене часовых поясов после перелёта на большие расстояния. Могла только предположить, что такой расклад получился обычным делением аборигенами круга на шестнадцать частей, потому что это проще сделать технически, чем разбить на двенадцать, как у нас. Крин в свою очередь состоял из шестидесяти четырёх чикрин-минут. Это было связано с культом чисел два и восемь: по паре рук и ног, пара — супруг и супруга, восемь богов олийского пантеона. Я пока ещё подробно не изучала этот вопрос и пользовалась не слишком глубокими знаниями бывшей хозяйки тела.
Мы доковыляли до комнаты, по пути захватив дежурившую у дверей девушку — одну и тех, от кого узнала о существовании страшного и ужасного слова, значение которого мне знать пока не положено. Решение пришло мгновенно. Озадачила служанку заняться приготовлением к купанию, а сама обратилась к старшей:
— Мара Исия. Сегодня ужинать желаю у себя. Нет настроения идти в трапезную, и не хочу терять время. Надо повторить урок. Завтра сансем Гильсал спрашивать будет, а я не уверена, что хорошо смогу ответить. Предупредите риксоэ Муралаолу и отца.
— Слушаюсь, моя грасия. На ужин как обычно?
— Да. Пусть ещё принесут свежей воды и отвар.
— Я дам указания и быстро вернусь, а вы без меня в ванную не лезьте. Не дай боги поскользнётесь.
Мара Исия поклонилась после моего утвердительного кивка и вышла, а я, чуть подождав, протиснулась в ванную, загородив единственный путь отступления объёмными телесами. Ага! Попалась!
— Как тебя зовут? — обратилась к служанке.
Она обернулась и торопливо присела в поклоне.
— Аласа́на, ваша милость, — сообщила она, чуть опустив глаза и сложив руки под форменным фартуком.
— Мне нравится, как ты работаешь, но не нравится, что за моей спиной обсуждаешь меня, — решила действовать в лоб и заставить почувствовать вину.
Девушка вскинула на меня испуганные ярко-бирюзовые глаза и едва заметно напряглась, но быстро взяла себя в руки. Взгляд стал удивлённым. Актриса та ещё.
— Я ничего такого…
— Не обманывай и не усугубляй этим своё положение. Я некоторое время назад слышала твой разговор с… как её? Вы ещё букеты нарезали для моей комнаты.
— Я не понимаю, о чём вы, моя грасия,
