Рыцарь уполномоченный. Книга 1 Опер с большой дороги - Алексей Александрович Стопичев

мире быть не должно было от слова совсем. Впрочем, разочаровывать горе-киллера перед смертью я не стал.

Но и уподобляться убийце не стал. Решил всё делать по законам, пусть и военного времени. Выведав всё, что хотел узнать, назначил киллера подозреваемым по статьям тридцатой и сто пятой уголовного кодекса – покушение на убийство. Адвокатом назначил Хмыла. Посмотрел на поскуливающего обвиняемого и спросил:

– Признаёте ли вы свою вину? Даёте ли чистосердечные показания?

– П-п-признаю! – закивал Рудер. Именно так звали любителя выстрелить в спину.

– Адвокат Хмыл, имеются ли у вас какие-то возражения против предъявленного обвинения?

Коротыш глянул на меня дикими глазами и спросил:

– Имеются?

– Что ты у меня спрашиваешь, морда острозубая? Просто скажи, да или нет?

– А как правильно?

Я тяжело вздохнул:

– Ты согласен, что этот персонаж пытался меня убить?

– Со-согласен! – кивнул Хмыл.

– Значит, возражений нет! Понял?

– Понял, ваше сиятельство, – примиряюще ответил «адвокат».

Рыцарь Корн в это время вальяжно развалился на обочине, наблюдая за процедурой свершения правосудия. И даже галету из сумки достал. Будто на кинофильм пришёл какой-то.

– Дрон, – обратился я ко второму подручному. Чёрт, язык не поворачивается их слугами называть. Хотя, по сути, они ими и являются теперь. – Ты будешь прокурором! Понял?

– Кем? – тупо переспросил Борода.

– Прокурором! Впрочем, не важно!– я махнул рукой. – Твоё дело сказать: я поддерживаю обвинение и требую высшей меры наказания! Понял?

– Поддерживаю. Требую. Понял. – кивнул «прокурор».

– А я буду судьёй, – я сел поудобнее на щит, и отхлебнул из фляжки воды: – Мы, всё же, не грабители и не убийцы. Потому действовать будем по закону.

– Итак, граждане участники судебного процесса, заседание объявляю открытым! – я осмотрелся, думая, по чему же грякнуть судебным молоточком, роль которого выполняли ножны от кинжала. Не нашёл ничего подходящего и грякнул по шлему Дрона, который тот после нападения акридов таскал не снимая. «Прокурор» лишь глянул искоса, но возражать не стал. Зато оживился Хмыл:

– Мы участники все?

– Все, – кивнул я. – Посмеешь ещё раз судью перебить – будешь оштрафован за неуважение к суду и подвергнут административному наказанию!

– Административное наказание – это как? – спросил адвокат-Хмыл.

– В морду получишь, – пояснил я.

– Понял, молчу, – испугался защитник.

– Итак! – я внимательно всех осмотрел, – Слушается дело обвиняемого в покушении на убийство Опера де Ниса бандитом Рудером из Вырвани! Есть ли какие-то отводы к кандидатуре судьи?

Все трое участников судебного процесса дружно промолчали. Я подождал и спросил:

– К кандидатурам адвоката и прокурора?

После ещё одной минуты молчания подытожил:

– Возражений нет, судебное заседание продолжается! – я повернулся к прокурору-Дрону и тот с готовностью подставил каску, правда, на этот раз с головы её всё-таки снял. Я шлёпнул по ней ножнами и начал:

– Следствием и судом установлено, что Рудер из Вырвани за денежное вознаграждение согласился совершить убийство незнакомого гражданина и с этой целью отправился в волостное село Уличи. Там он увидел Сэра де Ниса, то есть, меня, и решил, что именно меня и надо убить. С этой целью подлец, то есть, подозреваемый отправился в засаду на дорогу и совершил два прицельных выстрела в сторону потенциальной жертвы.

Рыцарь аж присвистнул от восхищения и произнёс:

– Опер, тебя бы королевским судьёй назначить! Так складно даже он не брешет!

Я показал рырыцарю кулак и продолжил:

– Довести преступный умысел до конца Рудер не смог по независящим от него обстоятельствам. Потому обвиняется в покушении на убийство особо опасным способом!

Киллер сидел, раскрыв рот, и даже поскуливать перестал. Лишь из уголка рта капала тягучая слюна. Хмыл тоже пребывал в ошеломлении. Правда, без слюноотделения. Впрочем, Хмылу и руку с пальцами никто не ломал в последнее время. И только «прокурор», воспользовавшись привалом, спокойно чинил свой ботинок. Я вздохнул и продолжил:

– Адвокат, вы хотите что-то сказать в оправдание подзащитного?

– Я? – в ужасе воскликнул Хмыл, и тут же категорично отрезал: – Ни в коем случае!

– Прокурор? Вы поддерживаете обвинение?

Дрон так увлёкся починкой ботинка, что проигнорировал мой вопрос. Пришлось опять грякнуть молотком-ножнами по каске. Благо, обвинитель уже напялил её на голову.

– А? – подскочил Дрон.

– Вы поддерживаете обвинение, прокурор? – спросил я требовательно у подручного.

– Я? – засуетился Дрон, и зачем-то стал натягивать ботинок на ногу, – Я да! Поддерживаю!

– Итак, – резюмировал я, – Суд после недолгого совещания признаёт Рудера из Вырвани виновным по статьям тридцатой и сто пятой уголовного кодекса. Так как обстоятельств, смягчающих вину подсудимого судья не нашёл, сколько ни искал, то суд приговаривает виновного к высшей мере наказания!

– Это что за мера? – тут же спросил Хмыл.

– Смертная казнь! – авторитетно пояснил рыцарь, и я кивнул ему благодарно.

– Погодите! Погодите! – задыхаясь, заверещал киллер, – Я возражаю!

Хмыл на всякий случай отодвинулся от обвиняемого, а Дрон – от меня. Я вздохнул, и принялся объяснять:

– Так как вы – главный обвиняемый, и потому лицо пристрастное, ваши возражения могут иметь предвзятый характер. Потому отметаются судом, как несущественные!

Рыцарь гулко захохотал, а Рудер от его смеха вздрогнул и вжал голову в плечи. Впрочем, его это не спасло. Я достал меч и со словами «Приговор обжалованию не подлежит и приводится в исполнение немедленно» срубил киллеру голову. Аминь!

Глава 14

Когда мы выехали из леса, Корн подъехал ко мне чуть ближе и спросил тихо:

– Опер, а откуда ты? Я забыл.

– А я и не говорил, – улыбнулся я Корну. – Сказал только, что лошади у нас не основной вид передвижения, потому я на них и не ездил.

– Это да, это я помню, – расстроено покивал рыцарь, и обратился ко мне с затаённой надеждой: – И не скажешь?

– Пока не скажу, – улыбнулся я, – Всему своё время.

– А титул у тебя какой, если не секрет? – рыцарь поёрзал в седле, – То, как ты суд провёл… Говорит, что у тебя огромный опыт в этих делах. И вообще, держишься, не как рядовой феодал. Уж я сын барона, мне ли не знать?

– И какой бы титул