Русь и Орда (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич

Впрочем, трофейного жилья с учетом большого числа «переселенцев» из Азака ельчанам все одно не хватает, так что часть бывших невольников обитают в полуземлянках, отапливаемых по-черному.

Ничего, застроимся, дай срок — и терема появятся, и просторные избы. Но сейчас надежные крепостные стены нам куда как важнее домашних удобств…

Москвичей я заметил практически сразу — точнее, сотенный табун лошадей, занимающий довольно значительное пространство внутри крома. Мне осталось только недовольно повести плечами — по хорошему сторожу стоило оставить вечерять за стенами крепости. Да не нашлось храбреца, кто не пустил бы воев самого великого князя в город! Ну что же… Попробую поиграть в радушного хозяина — хотя бы какое-то время.

— Как дорога, братцы, не заморились? Встретили вас по чести, не обидели ненароком в мое отсутствие? Погляжу, дровами на очаг с вами поделились, да запах наваристого мясного кулеша слышу явственно! Выходит, не обделили мои соколы московских гостей, верно?

— Верно, княже. Обиды нам никто не чинил.

От ближнего костра московских воев, разбивших лагерь подле стреноженных коней, поднялся рослый дружинник в ладно сшитой свите, украшенной узорочьем — одежда добротная, дорогая, под стать незнакомому вою. Скорее всего, кстати, голове сторожи… Но незнаком он не только мне, но и Федору — хотя в Ельце ведь уже не раз вставали на постой московские сторожи…

Я спрыгнул с коня — и подав поводья Бурана только-только поспевшему за мной Алексею, негромко наказал ближнику:

— Вы с Михаилом можете меня оставить. Поговорю со старшим сторожи с глазу на глаз, глядишь, откровенней будет… Да Дуню предупреди, что вернулся с охоты, пусть не беспокоится.

Телохранитель понятливо кивнул, после чего взял жеребца под уздцы и увел в сторону — а я шагнул к костру москвичей.

— Ну, с приездом, други. Уж простите, что не встречаю вас хлебом-солью, про прибытие ваше не знал. И в терем на пир не зову — ибо терема пока нет, да и пировать нечем… На охоте были, зверя добыли — лося, косуль, даже хозяина смогли свалить, та еще забава! Да только не успели мясо разделать, раньше ночи наших ловчих не ждать…

Старшой сторожи понятливо кивнул, хотя в его глазах и промелькнул отблеск разочарования — а я уже протянул руку оказавшемуся довольно молодым дружиннику (лет двадцать пять, не более):

— Как величать тебя, голова?

— Яковом Ерофеевым, княже.

— Вот как, Яков… Пригласишь к костру? Иль лучше нам размять ноги с дороги — пройдемся вдоль городских стен, покуда тьма еще не покрыла землю? А там и поговорим по душам, с глазу на глаз… В шатре моем татарском только жена непраздная и ждет — не стоит утомлять ее долгими беседами.

Голова, явно сбитый с толку таким необычным приемом — все-таки надеялись москвичи если не на пир, то хоть вдоволь наестся верченым на костре, свежим и ароматным мясом — лишь рассеянно кивнул, последовав за мной в сторону ворот… Пара минут неспешного шага — и вот уже миновали мы Московскую вежу, да двинулись вдоль косогора по довольно узкой дорожке, ведущей к становищу повольников и их детинцу на Каменной горе.

Вот теперь можно и поговорить…

— Ну, Яков Ерофеев, поведай мне, с чем пожаловал, да с чем великий князь тебя ко мне послал?

Яков, рослый русобородый детина, с готовностью воскликнул:

— Сторожа моя в степь ходить станет, на полуденную сторону — за шляхами татарскими, что из Крыма на Русь ведут, будем дозор держать. Ежели Тохтамыш поведет свою рать на Русь, так мы Дмитрия Иоанновича успеем упредить, весточку в Москву отправить! А град твой княже, послужит моим воям также, как и встарь, до Куликовской сечи — здесь мы получим отдых, свежих коней, оторвемся от преследователей…

— Не пойдет.

Я коротко прервал осекшегося голову, с изумлением воззревшего на меня так, словно впервые увидел:

— Как… не пойдет?

Я хмыкнул, и негромко повторил:

— Так и не пойдет. Мыслю я, что ты родич головы сторожи, что в Ельце некогда стояла. Да только сам ни разу в степь не ходил, а то и с татарами еще не бился…

Мгновенно смутившийся, покрасневший детина зло ответил, не совладав с чувствами:

— Отцовская то воля была, на Куликово поле не ездить, поберечь род боярский! Последний из сыновей его — кто ранее в сече на Пьяне сгинул, кто от болезней в младенчестве иль зрелом возрасте…

— И где же теперь твой батька? Не иначе как на Куликах и пал от стрелы татарской? А ты, как старший мужик в семье, на княжью службу подался, да за отцовские заслуги назначение и получил?

Яков вновь кивнул — теперь уже молча. Ну да, порядки на Руси у нас веками не меняются… Немного подумав, воскресив в памяти предка известных ему порубежников, я вновь взглянул на голову москвичей:

— Не иначе батька твой — Гюргя Ерофеев? Помню, славный воин… Был. Да много славных на Куликах сгинуло, особенно со сторожевого полка… Тех, кто степь знает и ранее в дозоры ходил, хоть с десяток у тебя наберется?

Немного помявшись, Яков отрицательно мотнул головой:

— Шестеро бывалых дружинников.

— Ага. Шестеро значит, на полсотни… То есть не более одного бывалого ратника на десяток. Вот тебе и первая причина моего отказа — такие сторожи лишь бесславно в степи сгинут, никого не упредив о татарах. А ведь мы-то будем на вас полагаться, надеяться, что сторожа весточку пришлют о поганых — а раз нет посыльных, так нет и ворога?

Дружиннику не нашлось, что ответить — и я продолжил развивать свою мысль:

— А вот у меня на службе ныне целых пять сотен донских казаков — и все конные, и все степь знают получше любого московского ратника. Они в ней почитай и родились, и выросли… Дозоры мои далеко на полудень уходят, на три дня пути. Причем одни, что подальше, ведут глубокий поиск — а иные, оседлав курганы или иные высоты, следят с них за степью. И коли враг покажется, то каждая сторожа должна огнем аль дымом подать сигнал о приближение ворога… Как сигнал мы тот увидим, начнем готовится ко встрече с погаными — да обязательно пошлем разузнать, в какой силе идет враг? И если сам Тохтамыш со стороны Крымской покажется, так я тотчас в Москву весточку отправлю, слово даю! Вот только мыслю я, что не покажется Тохтамыш с полудня — а ударит с восхода…

Внимательно слушающий меня дружинник с неподдельным интересом уточнил:

— Это отчего же⁈

Я усмехнулся, лихорадочно обдумывая ответ за маской деланного превосходства… И, потянув немного, да окончательно все обдумав (надо же, хотел ведь сам гонца в Москву отправить, да только попозже), я начал свой сказ:

— Из казачьих городков дошли до нас вести, что хан Тохтамыш повелевает донцам прибыть в Булгар следующим летом. И слухами земля полнится, что нукеров ордынский царь собирает не только с Дона, но и со всей своей земли…

Яков с некоторым сомнением посмотрел в мою сторону, не совсем поняв, куда я клоню.

— Ну что же, не разумеешь? Жаль… Ну вот, голова, смотри: хан Белой орды Мухаммед Булак сгинул со всей своей ратью на Куликовом поле, мурза его Бегич с лучшими нукерами пал еще на Воже. А темник Мамай, реально правивший в этом осколке Орды, в последний поход на Москву собрал лишь небольшую рать, надеясь напасть на Русь изгоном… Да мурзы его предали, перебежали к Тохтамышу.

Сделав небольшую паузу, я продолжил:

— Прошедшим летом ходил я на Азак с судовой ратью. Да впереди повольников шел лишь двумя стругами… И что же? Только раз татарские разбойники напали на нашу стоянку — а в таком богатом торговом граде, как Азак, нашлась всего сотня нукеров, следящих за порядком! Это я к чему? Это я к тому, что на Воже и Куликовом поле рать Белой орды почитай, вся и сгинула. Некого собирать Тохтамышу в Крымских и Донских степях, не с кем ему идти на Русь с полуденной стороны…

Яков Юрьевич — Гюргя это вариант имени Юрий или Георгий — согласно кивнул, соглашаясь с моими доводами, и я принялся далее развивать свою мысль… Основанную на послезнании попаданца!

— Другое дело восход! Синяя орда лежит на восходе, Синяя орда сохранила свою рать в обширных степях Дешт-и-Кипчак! Да и сам Тохтамыш родом из Синей орды, отец его был знатным мурзой при Урус-хане… Зачем ему делать крюк от Итиля на закат, и заходить на Русь с Крыма, ежели проще собрать войско в богатых землях Булгара? Благо, что улус сей лежит у самой границы Руси, у владений князя Димитрия Константиновича… Наконец, Тохтамыш давно уже прознал, что в Донских степях ходят на полудень наши сторожи, рыщут по шляхам, ведущим в Крым. Зачем же ему рисковать, если можно скрытно, изгоном напасть со стороны Булгара? Пройти Нижегородскими землями — так Дмитрий Суздальский большого войска собрать не успеет… Но даже собери он всех своих ратников — куда уж ему тягаться с цельным ханом? Да и на помощь зятю рать нижегородскую не приведет — просто не успеет…