Сделаю, что смогу 4 - Александр Беркут

бы ещё и Колючего на денёк забрать, по нему тоже все соскучились. Попробую Горбункова уговорить, чтобы он разрешил мне устроить небольшой отдых.

Два дня в Якутске пролетели незаметно. За это время я переговорил со многими сотрудниками филиала. Что интересно, среди них было довольно много коренных якутов. И это, наверное, правильно. Они и местную нечисть лучше знали и более спокойно относились ко всякого рода аномальным проявлениям.

На данный момент четыре группы наших сотрудников находились на выезде. Две группы уже возвращались, одна работала на месте вызова, а последняя только ещё пыталась добраться к месту, где её ждали.

Территория Якутии, как я уже говорил, огромная, и такого, чтобы весь коллектив собрался вместе, никто не помнил. Всегда кто-то, где-то работал. Добираться до места приходилось: самолётами, вертолётами, машинами, вездеходами и конечно же на оленях.

И хотя я почти ничего здесь не видел, кроме маленького стойбища и стада рогатых животных, но, почему-то Якутия мне понравилось. Может быть, как раз своей необъятной территорией. И люди здесь были душевные, можно сказать деликатные.

Билет до Иркутска Виктор мне обеспечил без проблем. Он же и проводил меня. На прощанье мы пожали друг другу руки, и я отправился в город на берегах великой Ангары.

Погода в Иркутске, после морозного Якутска, показалась мне тёплой, хотя снег и лежал на улицах города. Встретил меня заместитель начальника филиала, Иван Петрович Соловьёв, сам начальник Олег Олегович Ольхов, лежал в больнице с воспалением лёгких.

- А что у вас нет хороших целителей, чтобы поставить начальника на ноги? – Спросил я зама.

- Есть, хорошая специалистка, Наталья, но она сейчас в отпуске; с мужем в Турции отдыхают. А Олега только вчера в больницу положили.

- Ясно, ну что же тогда давайте прямо к нему в больницу и проедем. Возможно мне удастся ему помочь.

- А вы специалист в этой области? – Спросил Иван Петрович, усаживаясь рядом со мной на заднее сидение широкого внедорожника.

- Да, немного могу, - не стал хвастаться я.

- Дима, - обратился заместитель к водителю, - давай в горбольницу, Олега Олеговича навестим.

Молодой парень молча кивнул головой, и Тойота резко взяла с места.

Попасть к больному оказалось не так просто, и мне пришлось немного «поработать» с врачом, прежде чем он, улыбаясь, предложил нам пройти в палату.

- Конечно-конечно, пойдёмте, я вас провожу. – Врач просто уговаривал нас взглянуть на пациента.

Соловьёв удивлённо переводил взгляд с врача на меня и обратно.

Всю дорогу до двери палаты, медик не переставая успокаивал нас, - Ничего страшного с Олегом Олеговичем не произошло, полежит немного, поколем ему лекарства, и выпишем здоровее чем был.

Я с восхищением смотрел на врача и кивая головой поддакивал, - Конечно-конечно, никто и не сомневается, что вы поставите его на ноги. Просто он так ждал моего приезда, что как только меня увидит, так сразу и почувствует себя гораздо лучше. Какая, кстати, у него температура.

- Температура пока высокая, но мы быстренько её собьём – это вообще не проблема. Проходите. – Врач распахнул дверь палаты. – Олег Олегович, к вам посетители. – Всё ещё улыбаясь проговорил он, подходя к кровати.

А начальник филиала выглядел не лучшим образом. Он тяжело дышал и смотрел на нас воспалёнными глазами.

- Разрешите, - подвинул я не перестававшего что-то говорить медика, и подошёл к больному. – Здравствуйте, Олег Олегович, как себя чувствуете?

- А, Александр Николаевич, - узнал меня Ольхов, хотя я его не помнил. – Вот видите, свалился в неподходящий момент.

- Ничего страшного, мы вас сейчас подлечим, - успокоил я его и взял за руку.

- Молодой человек, - обернулся я к доктору, хотя был он уже не совсем молодой, а вполне себе зрелый мужчина, - Не могли бы вы попросить, чтобы нам принесли горячего чаю.

- Это мы запросто. Горячий чай, это наше всё! – И врач выскочил из палаты.

«Надо было вина у него попросить», - подумал я, но взглянув на стоящего рядом зама, решил, что правильно поступил, не сделав этого, а то ещё примут за алкаша.

Прикрыв глаза, я постарался почувствовать состояние больного.

Начальник иркутского филиала был мужчиной в годах, а у пожилых воспаление лёгких всегда протекает тяжело, но я не позволю, болезни навести хоть какой-то ущерб организму этого ещё крепкого человека.

Искры из браслетов окутали мою руку и ладонь Ольхова. Он сначала лежал тихо, но по мере того, как болезнь стала отступать, Олег Олегович зашевелился и с изумлением уставился на меня. А я продолжал чистить его лёгкие. Постепенно они становились всё чище и даже возрастные изменения стали исчезать.

Когда в палату вошли: молодая сестра с подносом, на котором стояли стаканы с горячим чаем, и доктор; больной уже сидел на кровати.

- Олег Олегович, - тихо уговаривал я его, - вы ещё денёк полежите, чтобы уж так явно не показывать, что у вас всё хорошо. Пусть вам ещё разок снимок сделают, и потом уже можно говорить, что это была лёгкая простуда.

- Хорошо, Александр Николаевич. – Кивнул начальник филиала, - я ещё с главврачом переговорю, он мой старый друг, и думаю, проблем с выпиской не будет. Спасибо вам огромное. Иван, - обратился он к заму, - устрой гостя в нашем номере для приезжих. Пусть сегодня отдохнёт, а завтра я приеду и начнём работать.

- Господин Ольхов, - раздался удивлённый голос врача, - вам надо лежать! Сейчас сестра сделает укольчик, и вам надо поспать.

- Коллега, обратился я доктору, мне кажется, что поставленный диагноз не совсем корректен. – И повернувшись к мнимому больному, я подмигнул ему, и вновь обратился к доктору, – Олег Олегович просит пригласить к нему главврача, а мы пока с вами давайте пригубим замечательного чаю.

Врач растерянно посмотрел на сестру, - Наташенька, от моего имени попросите Леонида Владимировича, зайти сюда. Скажите, что с ним хочет поговорить Олег Олегович.

Сестра, изумлённо слушая наш разговор, поставила поднос на столик, и пятясь задом, вышла из палаты.

Чай был действительно хороший. В меру горячий и не сильно сладкий. Мы с врачом быстро его выпили, и я с Иваном Петровичем направился к выходу.

- Ну, вы теперь тут и сами управитесь, - взглянул я на порозовевшего «больного», - а мы поедем