Мир, где нас не ждали 2.0 - Мархуз

Права оказалась ведущая, многовато у нас эскапистов, ой, многовато. Похоже, действительно найдутся желающие просочиться в Оранжевый Мир. Передача подала "мир иной" довольно романтично и загадочно, прям-тебе фэнтези, а это, как ни крути, самый читаемый жанр. У нас, во всяком случае.

— Ой, премьер, — воскликнула мама.

Федя напрягся, мало ли что последует?

— Я полагаю, — объяснял премьер-министр, — что не стоит впадать в панику только потому, что отдельный человек побывал в параллельном пространстве. Ни государству, ни обществу это никоим образом не угрожает.

— Но позвольте, — известный телекомментатор дозировано повысил голос, — значит государство пускает такое событие на самотёк?

— Какое событие, позвольте узнать? — обезоруживающе улыбнулся премьер, — вы опасаетесь, что через открывшуюся "дыру" убежит какая-то часть населения? Я вас уверяю, по моим данным, мы потеряем не более двух-трёх тысяч человек, для нашего государства это неощутимо. И, потом, разве мы кого-то держим? Наши граждане вправе ехать туда, куда хотят. "Железного занавеса" давно уже не существует. Другое дело то, что мы окажем организационную помощь, это наша обязанность. А волноваться следует самим переселенцам, чтобы не оказаться в новом для них мире никому не нужными бездомными. Хотя бы потому что туда, в так называемый Оранжевый мир, мы не сможем отправлять бригады МЧС, организовывать поставки товаров или оказывать услуги.

После заставки на экране появилось розовое лицо правозащитника Морозова.

— Много страшных гостинцев оставил людям военно-промышленный комплекс СССР. Искривление пространства, в которое угодил научный сотрудник Фёдор Чугунов, вполне может быть последствием военных экспериментов прошлого. Или результатом текущего, как обычно, проводимого втайне. И то преступное равнодушие, которое проявляет правящая партия, ничем не может быть оправдано.

— Перед выборами пиарится, — пренебрежительно бросил отец, возвращаясь на кухню, — Заботу о людях проявляет.

— А что он скажет, если переноса вдруг не произойдёт? — спросила мама.

— Спокойно заявит, что "Справедливая Русь" предотвратила беспредел!

Через несколько дней они сидели за столом на кухне и уминали прощальный пирог, испечённый мамой, и прихлёбывая горячий чай привычно поглядывали на экран маленького телевизора "Шилялис". Некогда купленный отцом, как последнее достижение электроники, а теперь безнадёжно устаревший, тот бурчал потихоньку в углу целый день.

— Пап, сделай погромче, — попросил Федя, подавшись вперёд.

Отец щёлкнул пультом.

— Опыты перспективного учёного Романа Панкратова наглядно доказали, что политическое заявление Фёдора Чугунова основано на факте, а не на вымысле.

— Ну и что он мелет? — возмутился Федя, чуть не подавившись непрожёванным куском, — какое политическое заявление?

— Да будет тебе, — хмыкнул отставной полковник, — ты этих шутов слишком серьёзно воспринимаешь. Истинный политик — врёт, как дышит.

— Потише, мальчики, — попросила мать, — дайте послушать!

Она неторопливо вытерла руки фартуком и повесив его на крючок присела на табурет. Всё это время мама внимательно слушала новости и смотрела передачи, имеющие хоть какое-то отношение к миру, где случайно побывал её Федя. Она прекрасно знала все достоинства и недостатки сына. Фёдор уже взрослый и должен идти своей дорогой, мать не пыталась его удержать. Только надеялась, что там, куда он решил уйти, сыну будет лучше, чем здесь. Отец был того же мнения. С возрастом приходит понимание того, что свои "хочу" и "могу" уже пройдены, так зачем мешать сыну? Золотое правило: выкорми, выучи и выпусти. На все четыре стороны.

— …с помощью моего хроноиндикатора, — вещал с экрана щуплый лысоватый мужчина лет тридцати, — можно с точностью до десяти метров установить зону перехода в другой пространственно-временной континуум. Я замерил напряжённость хронополя в районе Сокольников, в Мытищах, даже в Обнинске. Везде хроноиндикатор показал лишь пять процентов вероятности пробоя, видимо стандартный уровень. Но когда мы с коллегами выехали в район Бородинского поля, прибор показал двадцать семь процентов. Измерение произвели утром, а к вечеру напряжённость составила уже двадцать семь и две десятых. Это неопровержимо свидетельствует о том, что вероятность прорыва в этом месте неуклонно возрастает. Сейчас замеры продолжает мой ассистент.

— Скажите, Роман, — ведущая секунду помедлила, — а вы собираетесь находиться на так называемом "пятне переноса" сами?

— Конечно, — то ли с энтузиазмом, то ли пафосно воскликнул изобретатель, — настоящий учёный может подвергать риску только себя, а не других. У меня заключён договор с телевидением и я буду находиться там до конца.

Ведущая попрощалась, пошла заставка, и отец щелчком пульта переключил телевизор на другой канал. На экране замаячила очередная звездулька, старательно открывавшая рот под "фанеру". Мать вздохнула, подлила чай и они, обдумывая услышанное, в молчании продолжили прерванную трапезу. В наступившей тишине звонок телефона прозвучал оглушительно — Федя даже вздрогнул.

— Да, — ответила в трубку мать, — да, он дома. Секунду. Федя, тебя. Какая-то незнакомая девушка.

— Алло. Фёдор, здравствуйте, — послышался из трубки голос помощницы Морозова, — узнаёте меня или представиться?

— Узнаю, — без особого энтузиазма отозвался он.

— Пора. Выезжайте утром.

Чтобы не видеть тоскливые глаза матери, Федя неловко чмокнул её в щёку и пожав руку отцу выскочил из дома. С силой выдохнув, словно сбрасывая уныние, он решительно отправился к ипподрому, где на днях купил крепенькую пони, по кличке Джина, вместе с тележкой. Вот такая блажь ему в голову стукнула, вроде, как живой талисман об оставленном мире. В Оранжевом такого точно ни у кого нет. Правда, сначала хозяйка продавать лошадку не хотела, но он, глядя на грустно опустившего голову мини-скакуна, вдруг завёлся и вспомнив уроки мага по технике убеждения стал законным обладателем животины. Бывшая владелица настолько прониклась, что даже согласилась подержать у себя Джину "до востребования".

Тщательно обдумав своё возвращение, Чугунов уложил покупки, сделанные по списку, данному магом, и загрузив их в свой транспорт неспешно поехал по дороге. Пони, бойко чапая подковами, тянула свою тележку, отмахиваясь хвостом от надоедливых мух. Странно, но лошадка привязалась к нему за два дня пути, и даже, когда он отпускал её вечером пощипать травы, далеко не отходила. Потомственный горожанин, Федя, никогда не имевший дела с животными, постепенно проникался убеждением, что люди по сравнению с Джиной существа глупые и злобные.

Добравшись до места переноса Фёдор совсем не удивился, обнаружив там небольшое вавилонское столпотворение. Между разношёрстными группами бродили занудные личности с плакатами "Нет — военным экспериментам!". Федя, точно знавший, что Министерство Обороны причастно к переносу не более, чем к всемирному оледенению, только хмыкнул и покрутил головой. Понемногу он уже начал понимать рецепты политической кухни.

Во время последнего выступления Морозова по телевизору отец, прихлёбывая кофе, разъяснил ему откуда растут ноги у всей этой авантюры.

— Понимаешь, — со злостью сказал он, затягиваясь сигаретой, — они сейчас просто поднимают шумиху. Будут сновать в зоне перемещения, громогласно уговаривая желающих помогать пикетировать "беспредел". А когда произойдёт