Песнь Пустыни - Sleepy Xoma

я смог двигаться. Обнял Лену, прижался к ней, спрятал лицо в волосах жены, не в силах оторваться от неё, не в силах удержаться от слёз, льющихся потоком.

- Я устал, - прошептал я. – Устал идти и бороться, терпеть боль, мучаться, убивать людей… Когда это всё кончится? Когда?

Она похлопала меня по спине, утешая, даруя надежду.

Сказала:

- У каждого свой крест. Мы все несём его от рождения и до смерти. Хочешь сдаться, бросить всё? Оставить нас? Оставить меня? Не верю.

Я тяжело и протяжно вздохнул, с трудом отстранился от Лены, посмотрел сверху вниз на её чистое одухотворённое лицо, зажмурился и тяжело, с трудом, шагнул к двери.

Шаг.

Другой.

Третий.

Не открывая глаз, не оборачиваясь, наощупь нашёл дверной косяк и шагнул в него.

И пришла темнота.

***

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Я не мог сказать, сколько времени провёл в черноте, не ощущая себя, не чувствуя ничего, лишённый шести чувств. Не мёртвый, но и не живой.

И вот, вдалеке забрезжил едва заметный свет, я напряг… что-то… а затем пошёл… побежал… поплыл… полетел… направился к нему, стараясь убежать от тьмы, изгнать её прочь, вернуться в мир живых.

Вокруг разлилась молочная белизна, тело обдало холодом, а свежий морозный воздух наполнил лёгкие, и я закашлялся, сплюнул мокроту, вздохнул полной грудью, а после открыл глаза, вспомнив всё.

Не было ни иллюзорного мира, ни квартиры, ни операционного стола. Я, закутанный в несколько слоёв одеял, лежал на самых настоящих санях, а сверху, с бескрайнего неба, закрытого тучами, падал густой и холодный снег. И, судя по двигающимся кончикам деревьев, мы ехали.

- Он очнулся, очнулся! – дикий визг ударил по отвыкшим от шума барабанным перепонкам и заставил поморщиться.

Я хотел было попросить не орать так громко, но горло с трудом повиновалось, из него вылетел лишь сдавленный хрип.

Да что ж такое-то?

Попытался сесть, но куда там – правой руки не было, а из левой торчал катетер.

Пока я разбирался что вообще происходит, сани остановились, и надо мной склонилось на удивление много народу: Морвин, по щекам которой текли слёзы, весело улыбающийся Илэр, внимательный и сосредоточенный Иоганн, задумчивая Фотини, бесстрастный Нарендра, смущённая Ганья, довольная Ананда.

- Пи! – меховой шар ударил меня прямо по носу и обхватил всеми четырьмя лапками, после чего ещё раз громко пискнул и переместился на грудь.

- И я рад тебя видеть, Чуча, - с трудом прохрипел я. – Кто-нибудь может объяснить что происходит? Где утырок Фаелан и как мы оказались тут? И почему метёт? И дайте чего-нибудь поесть, живот сводит.

Морвин рванулась было обнять меня, но Иоганн схватил её за шкирку как нашкодившего котёнка и отстранил, передав в руки Фотини, которая вцепилась в недовольно верещащую девчонку и оттащила ту куда-то в сторону.

- Держи, - охотник протянул мне полоску вяленого мяса.

Я с жадностью затолкал её в рот и принялся жевать, не чувствуя вкуса.

- И вот ещё.

Следом за мясом у меня в руках оказалась тёплая фляга.

- Там чай, пей.

Заставлять себя упрашивать я не стал и, проглотив недожёванное мясо, присосался к фляге, с наслаждением глотая чёрный чай.

Сразу же стало легче. Тело налилось силой, голова прояснилась, круги перед глазами исчезли, а отсутствующая правая рука начала невыносимо чесаться.

- Ещё, - потребовал я, отложив флягу. – И расскажите какого хрена тут творится. Сколько времени я проспал, и где мы сейчас?

Иоганн молча протянул мне сразу небольшой мешочек, остро пахнущий перцем, посмотрел куда-то наверх, после чего кивнул одному ему понятным мыслям и сказал:

- Подожди немного. Мы доберёмся до места, подходящего для создания хорошего лагеря, и ты всё узнаешь. А пока – набирайся сил. Мне также будет интересно понять, каким образом ты сумел проснуться самостоятельно. Это, конечно, приятно, не придётся обращаться к сторонним специалистам, но, всё-таки, мне любопытно.

- Угу, - кивнул я, набивая рот мясом, - ражберёмшя…

Разобраться удалось достаточно скоро. Не успели ещё окрестности потонуть во тьме, как мы остановились в небольшом уютном закуте, образованном десятком ёлок, вставших полукругом, точно дозор, и не только принимавших на себя ярость стихии, но и неплохо прикрывающие нас от ненужных глаз.

Близнецы сноровисто набрали растопки, и скоро уже пламя весело потрескивало, вздымая к мохнатым лапам свои языки. Иоганн с Анандой позаботились о лошадях, ну а Фотини с Нарендрой постелили на расчищенную от снега пожухлую траву несколько одеял, на которые нам предстояло сесть, и занялись ужином.

Ганья растворилась в ночном лесу, предположительно взяв на себя дозор.

Меня никто не трогал и не беспокоил, видимо, решив не докучать раненому, а я сам ещё слишком плохо соображал для того, чтобы лезть к людям с вопросами.

Дождался, пока в котелке забулькает то ли суп, то ли похлёбка, и только после этого спустился, аккуратно ступая по снегу. Странно это было и непривычно. Казалось бы, ещё минуту назад вовсю буйствовала дождливая осенняя пора, и на тебе – мы посреди тёмного мрачного зимнего леса, сидим между