Рокировка. Новый СССР (СИ) - Назимов Константин Геннадьевич

Я же покинул ванную, где случился прорыв и осмотрел скромную однокомнатную квартирку. Мебель обшарпанная, явно досталась от кого-то, ковёр на полу насквозь промок, на стенах развешены фотографии и на почётном месте висит фотка, на которой улыбающаяся хозяйка квартиры в свадебном платье рядом с неказистым мужичком. И чего она в этом плюгавом нашла? Он её старше лет на пятнадцать, ростом ниже на голову, ещё и выпить любитель. А свадьба-то состоялась всего полгода назад, считай они молодожёны! Интересно, как долго ещё вместе проживут? Конечно, угроза развода не на пустом месте, но не удивлюсь, если доживут до старости и умрут в один день.

— Вот, держи и спасибо тебе! — Люда протянула мне пол-литра водки.

— Не пью, — отказался я. — Ты обещала проводить в шахматную школу. Надеюсь, там не такой же подвал, который в красном уголке расположился.

— Нет, там детишек обучают, а не глаза заливают, — хмыкнула женщина и опять бутылку мне протянула: — Бери, она как раз для такого случая, когда мастерового требуется отблагодарить. Если бы мой благоверный справился, то уже бы её откупоривал.

— Прибереги, — отмахнулся я. — Сантехник-то всё равно понадобится, кусок трубы ему менять, следовательно и рассчитываться предстоит. Видела же, что просто воду перекрыл.

— И за это тебе благодарна, — улыбнулась Людмила, внимательно меня разглядывая. — Хм, а ты же молоденький совсем! И как сразу не поняла. Слушай, как тебя зовут-то?

— Сергей, — коротко представился я.

— Серёжа, а не поможешь мне воду собрать? К своим шахматам-то всяко успеешь, а я тебя ужином угощу, — предложила хозяйка полузатопленной квартиры.

— Прости, но убираться не люблю, — покачал я головой, подмечая, что молодая женщина старается выгоднее встать, чтобы продемонстрировать свои прелести.

Или ошибаюсь, и та не собирается случайного помощника соблазнять? Впрочем, мне-то всё равно, на такую интрижку не готов, не в моём она вкусе.

— Пойду, — кивнул я в сторону входной двери. — Удачи тебе с уборкой и борьбой с мужем.

— Подожди, обещала проводить, — махнула рукой Люда, отвернулась и мгновенно халатик с себя сбросила: — Переоденусь только, а то вымокла вся, — пояснила свои действия без всякого смущения.

Хоть нижнее белье не стала стаскивать и просить помочь лифчик расстегнуть! Впрочем, она явно ждала с моей стороны каких-то действий. Дала на размышления секунд тридцать и медленно натягивала юбку, а блузку и вовсе долго застёгивала. Правда, сама так и не отважилась прямо сказать, что желает мужу рога наставить. А ведь её благоверный точно обзаведется ветвистой растительностью, виртуальной, само-собой. Очень уж глазки у девушки блестят и что-то она для себя решила. Или любвеобильной всегда была? Этого не знаю и проверять нет желания. Наша встреча скоро закончится и если ещё увидимся, то случайно.

Людмила всё же пыталась флиртовать и даже ещё раз пригласила на ужин. Мол своего благоверного она на порог больше не пустит и завтра же отправится в ЗАГС подавать заявление на развод. Как оказалось, её супруг уже не первый раз бросает жену в беде, пренебрегая мужскими обязанностями. При этом она подчеркнула, что под последним подразумевает абсолютно всё!

— А когда ухаживал, то хвост так распустил и такими обещаниями сыпал, что я, дура такая, поверила! — печально подытожила молодая женщина.

— Найдёшь лучше, ты ещё молода и красива, — напоследок сказал ей, рассматривая двухэтажное кирпичное здание, носящее гордое название «Дворец молодёжного спорта».

Ну, слишком гордо сказано, я бы даже поостерёгся это теремом назвать, хотя и есть что-то схожее. Здание построено лет этак сто назад, башенки и лепнина об этом свидетельствуют. Интересно, почему досталось детишкам, а не прибрал этот дом к своим рукам какой-нибудь клан? Место не такое удобное или земли вокруг нет?

— Так тебя не ждать? Вечером не придёшь? Могла бы и на ночь оставить, я девка горячая, по мужской ласке соскучилась, — неожиданно сказала Людмила, решив больше не ходить вокруг да около.

— Не жди, — отрицательно покачал я головой. — Пока! — махнул ей рукой и направился в так называемый дворец.

В вестибюле прочёл указатели, где какая секция или кружок находятся. Мне предстоит отыскать двести седьмую комнату, там обосновалась шахматная школа. Ещё же тут преподают танцы, учат фехтованию, рисованию, вышиванию и много ещё чему. Конечно, обстановка бедная, но зато чисто. Поднялся на второй этаж, полюбовался рисунками, висящими на стенах. Рассмотрел за толстым стеклом в импровизированной витрине десяток кубков. Хм, действительно, спортивные достижения у этого дворца имеются. Не бог весть какие, но всё же.

— Чего тут шатаешься? — послышался ворчливый голос пожилого мужика, держащего перед собой связку с ключами. — На минутку отлучился, а уже кто-то вломился.

— Простите, вы сторож? — уточнил я.

— Вахтёр, — важно ответил мой собеседник. — Тут уже нет никого, танцовщицы полчаса назад разошлись, опоздал ты парень. Кстати, к кому из них пришёл-то? Сегодня занималась старшая группа, их всего пятеро осталось. Девки — огонь, но почему-то без ухажёров. Эх, будь я на пару десятков лет моложе, не удержался бы приударил за какой-нибудь!

Что-то он подозрительно словоохотлив! И карман брюк специфически топорщится, явно прослеживается контур бутылки.

— А в шахматной школе никого? — задаю вопрос, уже заранее зная ответ.

— Там постоянно кто-нибудь есть, — отмахнулся вахтёр и уточнил: — Так ты туда пришёл? А чего здесь тогда делаешь?

— А разве она не в двести седьмой комнате? — удивился я.

— Почитай, как полтора года назад переехали, — усмехнулся мой собеседник. — Тренеры долго себе то помещение выбивали. Пока не пришёл новый директор, то их и слушать не хотели. А господин Смирнов сразу выделил цоколь. Тепереча там учат и любой желающий может поиграть. Правда, курить запрещают, а выпивать и вовсе ни-ни!

— И как в этот цоколь попасть? — уточнил у своего собеседника.

— А ты здание-то обойди, да на нижний этаж спустись, — подсказал вахтёр.

Поблагодарив сторожа, который за мной запер входную дверь, я отправился искать вход в шахматную школу. Обойдя дворец, спустился на подземный этаж. Кстати, он полноценный и ремонт свежий. Пройдя пустую гардеробную, точную копию той, что на первом этаже, я оказался в большом помещении со столами, на которых стоят шахматные доски с расставленными фигурами. Возле двух игроков собралось человек пятнадцать, включая пятерых детей от семи до двенадцати лет. При этом в помещении стоит гробовая тишина, игроков боятся отвлечь, и зрители даже между собой не обмениваются мнениями. А вот один болельщик явно просчитал какую-то комбинацию или увидел хитрый ход. Его так и распирает, но он держится и не высказывает вслух свои мысли. Партию разыгрывают двое мужчин, каждому лет по тридцать. На одном вязаный свитер, игрок хмурит брови и на его лице мрачное выражение, хотя на доске примерно равная позиция. Второй шахматист полная противоположность своему сопернику. Он не такой массивный, я бы даже сказал — худой, волосы светлые, черты лица утончённые, а на губах приветливая улыбка.

— Александр Николаевич, ты же понимаешь, что рискуешь? — задал вопрос неприветливый на вид шахматист.

— Сан Саныч, это же дружеская партия, — пожал плечами его визави. — Но каждый из нас желает победить. Верно?

— Разумеется, — кивнул противник, не отрывая взгляда от доски. — Хорошо, раз так настаиваешь — давай пойдём в размен, — он двинул ферзя на пару клеток вперёд.

Хм, а ведь вновь между фигур наблюдаю некие связывающие их нити и есть пульсирующие предупреждения на некоторых клетках! Кстати, последнее что-то новенькое. Однако, если прикинуть, то попади в эти места фигуры белых, за которых играет Александр Николаевич, то возникнут вилки. Получается, это такая сигнализация о ловушках. Сан Саныч не так прост, сплёл некую паутину на доске и теперь собирается заманить в атаку своего противника. Но тот не спешит, как и не желает упрощать позицию. Я сосредоточился на шахматной доске и пришёл к выводу, что мог бы одержать победу как за тех, так и за других. Почему так? Дело в том, что мелькнувшие в голове комбинации настолько нестандартны, что их вряд ли бы сразу раскусили, а сделай по два хода и уже ничего не изменить.