"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

– А теперича, ребята, попрошу отнестись посерьёзнее, с пониманием, дело всё же государственное, – понизил голос медведь. – Прибыл к нам гамбургский петух.

С невольным смехом справились почти все. Только какая-то белочка из молодых пронзительно хихикнула и замолкла, сконфузившись.

– И наконец, четвёртый посол. Вы думаете, он енот, а он, наоборот, скунс. Американский, стало быть, пушной зверь. Прошу любить и жаловать. Те, кто не хочет его любить и жаловать, потом могут расспросить Колючего, чем это чревато.

Слух о конфузе с ежом давно облетел весь лес, поэтому смех был особенно громким. Колючий отвернул мордочку. Вонючка Сэм раскланялся.

Ломоносыч призвал собрание к порядку и перешёл к сути:

– Пора нам обменяться с гостями опытом, найти общие интересы, узнать друг друга получше. Предлагаю начать с культуры. Мы споём-спляшем, заслушаем иностранных друзей, составим, так сказать, впечатление. Кто за?.. Против?.. Воздержался?.. Чего тебе, бурундук?

Толстенький низколобый зверёк с внешностью куркуля встал и спросил:

– Можно я воздержусь?

– Вот ведь скряга! – воскликнул Михайло. – Голоса и то ему жалко! Ладно, принято единогласно при особо жмотистом воздержавшемся.

Губернатор сел в первом ряду.

Вниз скатились зайцы. Птицы вдарили залихватский мотив, косые пустились в пляс. Замелькали лапки, ушки, хвостики кнопочкой, завертелись юлой проворные зайчата, совершая невероятные прыжки друг через друга.

– Wow, – выдохнул Ман-Кей, одёргивая пиджак и поправляя медальон. – Рубятся круче хип-хоперов. Реальный брейк-данс!

Танец закончился, и медведь объявил выход тамбовского певца:

– А сейчас, дорогие мои, выступит Колючий в традиционном для себя жанре лесного шансона! Поддержим!

Ёж появился с самодельной гитарой. Короткий игольчатый бобрик на макушке топорщился с особенным задором. Колючий ударил по струнам и запел, находясь в рамках классических трёх аккордов. Голос ежа звучал уверенно и нагловато, но из-под образа сорвиголовы выглядывал весьма душевный паренёк:

Ты назвала меня животным, ежиха милая моя. Я был влюблённым, беззаботным, все звёзды были для тебя. О, как я дико прокололся: иголки в сердце, грусть в груди. За тучи скрылось типа солнце. Тебе я типа дал уйти. С пробитым сердцем жить я больше не могу, с огромной дырочкой в боку. У-у! У-у!

Коренные жители леса рукоплескали. Циркачи вежливо похлопали, но им совершенно не понравилась баллада Колючего. Иноземцы оказались вне жанра и не смогли оценить очарования лаконичной подачи.

Да и, нужно признаться, ёж фальшивил.

Петер не выдержал и попросил слова:

– С вашим позволением я хотеть иметь петь!

– Вот это по-нашенски! – одобрил Михайло. – Поприветствуем нашего гамбургского… друга!

Овраг огласили радостные крики и аплодисменты. «Какие благодарные зрители», – умилился петух. Ему предстояло сосредоточиться. Фонограммы не было. Значит, а капелла.

Сохраняя академическое спокойствие и неизъяснимое достоинство, Петер занял место в центре «арены». Запел чистейшим тенором:

Скажите, курочки, подружке вашей, что я ночей не сплю – о ней мечтаю, что на насесте один рассвет встречаю… Я сам хотел признаться ей, но как начать, не знаю…

Публика была покорена.

– Ай да Петер, ай да молодец, – приговаривал Михайло Ломоносыч, смахивая слезу. – Говорит ни в склад ни в лад, а спел-то как безупречно! Талант!

– Браво! – умилённо пролаяла Лисёна.

– Таких надо в артисты, а не в послы, – глубокомысленно изрёк Серёга.

А Колючий промолчал, потому что считал себя проигравшим по всем статьям.

Под гром оваций петух раскланялся, посылая зрителям воздушные поцелуи, и уселся рядом с друзьями.

– Замечательно, Петер, ты показал настоящий уровень, – шепнул Гуру Кен.

– А что, товарищ кенгуру, не хочешь ли и ты удивить нас каким умением? – спросил Михайло.

– Всё, что я умею, так это боксировать, – сказал Гуру. – Я чемпион мира сразу по трём версиям. Меня тренировал сам Костя Дзю. Кстати, мой друг. И если кто-то хочет провести со мной пару раундов, то я с радостью дам мастер-класс.

Тамбовчане притихли.

– Кхе… Кхе, – вежливо покашлял в кулак Михайло. – Раз желающих нет, то я, так уж и быть, тряхну стариной. Ну, на правах главы леса.

– Ты чего, Ломоносыч? – одновременно зашипели ему в уши Лисёна и Серёга. – Брось ты эту затею!

Друзья кенгуру тоже усомнились в необходимости драться.

– Зачем тебе это, Гуру? Как бы конфликта не случилось! – отговаривал австралийца скунс.

Боксёр усмехнулся:

– Всё под контролем, Парфюмер. Он неповоротлив, попрыгаем, он быстро устанет, я нанесу пару акцентированных ударов, вот и всё. Эм Си, будешь рефери?

– Йо, без проблем!

Шимпанзе пригласил Гуру Кена и Михайлу на площадку, временно ставшую рингом.

Кенгуру пружинисто запрыгал, всунул лапы в перчатки, замолотил перед собой. Его кулаки ходили так быстро, что сливались в две красные линии.

Медведь вышел вразвалочку, добродушно отмахиваясь от лисы с волком.

– Да что вы заладили? Брось, брось… Что я, без понятия, что ли?

– Бокс! – скомандовал Ман-Кей.

Гуру молниеносно подскочил к оборачивающемуся Михайле и нанёс ему акцентированный хук правой. Только вместо челюсти перчатка почему-то угодила в поднятую медвежью лапу.

– Ишь ты, быстрый какой! – вроде бы удивился Ломоносыч и отвесил Гуру Кену дружескую оплеуху.

Кенгуру долго потом вспоминал тот момент. Казалось, вот она – лапа. Она ме-е-едленно начинает двигаться, но почему-то настигает голову чуть раньше, чем приходит мысль уклониться. Голова будто взрывается изнутри, из глаз стартуют снопы искр, потом темно, затем откуда-то сверху звучит голос Эм Си: «Hey, boy! Ты живой?», а после австралийский спортсмен вдруг понимает, что лежит на чём-то мягком…

Постепенно боксёр очухался, открыл глаза и даже встал. Михайло ему тактично помог, похлопал по плечу:

– Ты хороший паренёк. Суетной маленько, но удар держишь неплохо. Обычно все лежат вдвое дольше.

Состязание закончилось. Медведь, шимпанзе и кенгуру расселись, получив свою порцию одобрительных аплодисментов. На «сцену» грациозно выскользнула Василиса.

– Привет честной компании, – поприветствовала она зрителей. – Сегодня я прочитаю басню. Я посвящаю её нашему человекообразному гостю. Специально, между прочим, разучила. Эта африканская басня называется «Макака и койот».

И Лисёна продекламировала стихотворную историю, проявив подлинный артистический талант:

Макаке Мбога всемогущий даровал кокос. На пальме одинокой утвердившись и плод вкусить совсем было решившись, макака стала размышлять, кокос держа хвостом, беспечно нежась и лежа пластом. На ту беду по джунглям семенил койот. И вот кокосный запах тормознул койота. Койот узрел кокос, койоту жрать охота, и хитрый хищник молвит чуть дыша: «Макакушка, как хороша! Ловка, легка – всё прыг да скок с лианы на лиану. Но крокодил сказал мне как-то спьяну, что ты не сможешь никогда, закрыв глаза, достать до носа кончиком хвоста!» Макакина с похвал вскружилась голова, и на приветливы койотовы слова сомкнула очи, хвост до носа устремился, кокос упал – койот с ним удалился, оставив обезьяну в дураках… Мораль проста: держи кокос в руках.