Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников
Я же, словно акула, почуявшая кровь, пошла по кругу, примеряясь к новому удару.
— Так ты у нас поэт, да? — ласково спросила я. — Книжки писать любишь, значит? Я тебе сейчас покажу пару новых страниц.
— Карина Александровна, — голос Кудея был спокоен, словно мы занимались обучением в Транье. — Рекомендую прекратить балаган и воспользоваться нормальным оружием. Вы можете взять его у вот этого господина. И будьте осторожны: загнанная в угол крыса может больно укусить.
Я отбросила поднос в сторону и метнулась к трупу воина. Саблю пришлось выламывать из вцепившихся в рукоять пальцев — они не хотели отпускать оружие даже после смерти. Но я справилась. Кожа оплётки была ещё тёплой, а вес клинка придавал уверенности. Ну всё, телепузик, кранты тебе! Я взялась за рукоять двумя руками и покачала остриём, глядя поверх него на шейха.
Когда ублюдок увидел меня с оружием, то принялся затравленно оглядываться по сторонам. Потом вскочил, позабыв о ранах, и с неожиданной для такого старика силой и скоростью ломанулся к двери.
Бум‑м! Створки покачнулись, но не открылись. Исмаил схватился за золотые рукоятки и рванул дверь на себя. Потом попытался толкнуть плечом, снова рванул и яростно завертел ручки… Его лицо исказилось от отчаяния, на лбу выступили капли пота.
Я оглянулась на Кудея, и тот поощрительно кивнул. Я подошла ближе и с размаху опустила лезвие на затылок, прикрытый белоснежным бурнусом.
Хряп! Араб вскрикнул, выгибаясь дугой, и раскинул руки в стороны, словно собирался сдаваться.
— Хенде хох, ублюдок! — завизжала я, вспомнив, как умерла Эльвира. Точно так же — от удара сзади одного из слуг колдуна. — Это тебе за Каштанку, сука!
Когда опомнилась, шейх уже не двигался. Я была залита кровью не хуже Кудея, изрубленная голова поэта с ужасом смотрела на меня единственным уцелевшим глазом из угла зала. Кажется, я играла в футбол? Надеюсь, ещё один штрафной удар я заслужила?
Я перевела взгляд на Зулу, и тот мелко задрожал, словно холодец под вибратором. Его лицо сначала посерело, а потом вдруг потемнело, налившись кровью. Мясистые ладони, в одной из которых так и торчала вилка, рванули шарф в отчаянной попытке освободиться. Затрещала ткань, глаза негра полезли из орбит, рот раскрылся в немом крике, но наружу вырвался лишь хриплый стон. Затем он покачнулся, запрокинув голову, и вдруг рухнул лицом в тарелку с салатом, как заправский алкоголик на Новый год.
— Сердце не выдержало, — констатировал Кудей. — Жаль, я бы с ним ещё побеседовал. Вадим, надеюсь, ты вёл бухгалтерию? У тебя же остались записи о клиентах?
— Попрошу обращаться ко мне согласно званию! — вдруг взвизгнул колдун. — Не тебе, пёс безродный, мне тыкать! Мне, боярину…
— Ты не боярин, — перебил его маг. — Ты даже не дворянин, нет у тебя права так называться, Вадим. Ты плесень, которая маскируется под патину. И я имею право тебе тыкать, ведь мы с тобой давно знакомы. Заочно.
С этими словами он отпустил рукоять шпаги, которая с грохотом свалилась на мраморный пол. Левой рукой, кривясь от боли, Кудей вытащил из внутреннего кармана камзола кинжал с узнаваемым полупрозрачным лезвием. Небольшой такой кинжальчик, гораздо меньше, чем тот, которым я зарезала Плио.
— Узнаёшь? — маг двумя пальцами покрутил нож. — Одна из первых твоих работ.
— Это… — задохнулся колдун, подавшись вперёд. — Не может быть! Это был ты?
— Я, — улыбнулся старик. — Пришёл закончить начатое семьдесят лет назад.
Трабуко качнулось в сторону, со щелчком опустился фитиль, и ствол с грохотом выплюнул заряд картечи. Крупные дробины ударили в лицо Йоко, превращая его в мешанину костей — часть черепа отлетела в сторону, разбрызгивая содержимое. Колдун медленно повернул голову и посмотрел на жену. Та ещё каким‑то чудом стояла на ногах, хотя половина головы у неё была расплёскана по комнате. В руке японка сжимала длинную заколку для волос. Потом ноги беременной подкосились, и она рухнула, словно марионетка, у которой разом обрезали все верёвочки.
Колдун дрожащей рукой дотронулся до своего лба, потом посмотрел на каплю крови на пальцах и перевёл взгляд на Кудея. А тот сделал шаг вперёд и левой рукой вонзил кинжал ему в шею.
Хлынула кровь. Она лилась из‑под кинжала, лилась из открытого рта колдуна, и даже из носа и ушей. Лилась толчками, раз за разом выплёскиваясь на драгоценные меха, сверкающие перстни и золотые цепи с бесполезными амулетами. Колдун что‑то хрипел, пытаясь дотянуться до рукояти, но Кудей схватил его за кисти рук и, приблизив лицо вплотную, жадно следил за агонией. Лицо его выражало какую‑то дикую смесь наслаждения и мучительной боли.
Всё кончилось быстро. Колдун завалился навзничь, упал со стула и замер. Кудей стоял над ним, тяжело и мучительно дыша. Он судорожно дрожал, с трудом удерживаясь на ногах, при этом странно кособочась. Его худая фигура сотрясалась, словно в него вселился Чужой и сейчас прогрызает себе путь наружу. Я отступила на шаг, напуганная этим зрелищем, хотя казалось, что меня уже ничем не удивить.
Кудей… молодел.
Волосы меняли цвет, из седых становились тёмно‑каштановыми, плечи расширились, морщины разгладились. Исчезли пигментные пятна с кистей, да и сам маг уже не казался стариком. Я словно смотрела фильм, поставленный на ускоренную обратную перемотку. Вот ему шестьдесят лет… Пятьдесят… Тридцать… Двадцать пять… Через несколько минут метаморфоза была завершена.
Незнакомец, бывший Кудеем, поднял голову. Из‑под гривы длинных волос на меня взглянули сверкающие глаза молодого парня лет двадцати — двадцати пяти. На старого мага он походил лишь отдалённо — словно я смотрела на внука или даже правнука Кудея.
— Добрый день, Карина Александровна, — хрипло проговорил
