Лишний свиток - Антон Чернов

довольно ограниченных знаний по химии-физике и прочему подобному. То есть, и по прочитанному мной в книгах, и по словам Анаса, к даэдра мне наставник Изменения не сдался. “Разве что бить тебя молотком по чрезмерно безумной голове!” — нудел некрохрыч.

А Иллюзии, даже если “без углубления”, имели ряд весьма полезных зачарований. Да тот же “кошачий глаз” — заклятье, дающее возможность видеть в темноте. Зелье у меня есть, варить могу, но иметь возможность его не хлебать и не тратить время и недешевые ингредиенты — полезно. Например, слабые зелья лечения и прочее я уже не варил, изучив у бабки соотвествующие заклинания и воздействия. Ну и вообще — иллюзии лишним не будут. И вот с ними наставник — нужен безоговорочно, в отличие от сомнительной нужности изменщика.

— И ещё, почтенная Танусея, — начал я, но задумался.

Дело вот в чём: я хотел собрать много денег, ну и вытрясти из бабки имена, пароли и явки владельцев информации. Логично, правильно, но. Вот спросил бы бабульку раньше, многие знания (и печали, чтоб их) были бы у меня в руках. И чёрт его знает, хоть верится слабо, но может, бабка в курсе чего интересного? Или какой-нибудь архивариус, прям пылает желанием поделиться тыщами информации? Маловероятно, но не задать вопрос — просто глупо. Это бледнолицый может наступить на грабли три раза, а нам, черножопым данмерам, одного раза хватает.

Бабка во время недолгой задумчивой паузы пырилась на меня своими бабкиными глазёнками, лыбилась ласково и не торопила. Не знай её — сказал бы что пугающее до мокрых штанцов зрелище, но так как более-менее знал, выходило нормально.

— Хотел я у вас спросить, есть ли у вас на примете разумные, владеющие информацией об Сердце Лорхана и двемерах? — выдал я.

— Какой… интересный вопрос, Рарил, — хитро прищурилась на меня старушенция. — Есть, такой разумный, как ты выразился. ОЧЕНЬ многознающий, по названных тобой вопросам.

— И кто же это? — уточнил я, не особо рассчитывая на удачу: очень у бабульки рожа физиономии была данмерская и ехидная.

— Дивайт Фир, конечно, — сообщила Танусея. — Твой родич… или однофамилец?

— Родич, родич, — кисло ответил я, мысленно вздыхая.

— А ты, выходит, отпрыск Мадраль Веним и Гариса Фира? — уточнила Танусея заинтересованно.

— Угу, только — Мадраль Веним? — несколько ошарашено уточнил я, на что бабка покивала.

Дело вот в чём: я, как бы, Анасом был в общих чертах просвещён, насколько он и Рарил версии нуль-нуль знали своих предков. Имена там, занятия. Кстати, с двемерскими фигнями они и вправду возились, правда, Рарил ни хрена этим не интересовался. Но имя маман, я, само собой, знал. А вот то, что она носила фамилию влиятельнейшего рода Дома Редоран — что-то как-то и не в курсе, да и Анас бы, наверное, такое сказал.

— Не знал, — честно признался я. — А вы откуда знаете?

— Пффф, — пфыкнула старушенция. — Известнейшая была история, против союза Мадраль и Гариса были оба Великих Дома. И их жена и муж тоже были против, — хмыкнула она.

И начала рассказывать занимательную историю Ромео и Жульетты двухсот лет от роду. Чего енто в почтенном возрасте предкам помешало вступить в нормальные любовные отношения — непонятно. Но тайный скандал был ОЧЕНЬ громким, а на определённый момент эта парочка бесследно исчезла. И большинство причастных, если не все, посчитали что парочку кто-то втихую прирезал: то ли род Веним, который активно рвался к главенству (вполне успешно осуществлённому, кстати) в Доме Редоран. Ну и не очень восторжено относился к такому пердимоноклю с Телванни “достойной дщери рода Веним”.

То ли Дивайт Фир прибил, потому что архимагистр Телванни, Готрен, затрахал его нытьём на тему “поругания всего”.

Из забавного — у меня есть единоутробные и единокровные братцы и сестрицы. Но это именно забавно, кроме того, потомки папаши отошли в род матери, какой-то из родов дома Телванни, которого Танусея не знала, а мне просто неохота выяснять. Они скорее крыситься и злопыхать на замечательного меня будут, потому что дурачьё. Ну а мне на совершенно незнакомых данмеров вообще пофиг, прямо скажем.

— А мы с Ранис часом не родственники? — уточнил я у многознающей бабульки.

Не в плане того, что вот ужос-ужос, инцест и всё такое. С учётом магобиологической физиологии данмеров на это можно спокойно чихать. Ну а психологически родственных чувств-с не было и не предвидится, разве что перспективно-пихательные. Но, на всякий случай, информация, с учётом потенциальных планов, будет не лишней.

— Точно — нет, — покачала головой Тануссея. — Род Атрис был довольно закрыт в плане брачных союзов. И излишне открыт в плане контактов с Гильдией Магов. Чисто научных, смею тебя заверить, Рарил. Но Архимагистр посчитал это недостойным, — пожала она плечами. — А у Рода Атрис не было своего Дивайта, без согласия которого на твоего отца боялись косо посмотреть.

— Благодарю за интересную информацию, почтенная Танусея, — поблагодарил я. — Но всё же касательно моего вопроса…

— Да, знатоки двемеров и мифологии о Лорхане, — задумчиво пожевала сморщеными губами старая кошёлка. — К родичу ты не желаешь обратится, как я понимаю?

— Не родич он мне, а гнида самоудоволетворительная, — отрезал я.

Уж не знаю, как Анас справился с переводом, но судя по бабулькиному хихиканью — справился вполне.

— Ну насчёт не родич — ты погорячился, Рарил. Рекомендую прочесть правила Великого Дома Телванни на досуге. Впрочем — это исключительно твоё право и дело, относить или нет себя к Роду и Дому. Учитывая путь гильдейского мага — и вправду разумнее не относить… Впрочем, неважно, — махнула рукой бабка.

И задумалась. И я задумался — вряд ли она просто оговорилась, это прямое указание на, как минимум, возможность. Зачем это Танусее — непонятно. Да и не факт, что мне нужно, но Анаса, скрытника дохлого, надо бы потеребить насчёт этих “правил”. В принципе — возможно, что он и не знает ни черта, а не скрытничает, дохлятина антикварная.

— Ты знаешь, Рарил, — задумчиво протянула Тануссея. — Если бы ты не сказал о знаниях, я бы, скорее всего, и не вспомнила. Но есть заказ, есть он более полугода… — поморщилась бабка. — Он весьма денежный, да и получить доступ к искомым тобой знаниям, более чем обширным, вполне можно… Но не знаю, не знаю… — мерила она меня