В иных мирах - Кутрис

Наполнение: 69/100 ОС.

Сплюнул от разочарования, так как тоже не отказался бы от этой мерцающей защиты. А вот выпавший навык для меня бесполезен. Сгодится разве что на обмен. Впрочем, если удастся найти навык, позволяющий поглотить Системные очки из карт, то всё не так однозначно.

— Рыжий, что за херня там у тебя произошла, — на крышу вылез Марк Туллий с покрасневшей надписью над головой. — Решил вспомнить весёлые деньки на арене?

— Такое не забудешь, да и вспоминать не захочешь, — я передёрнул плечами, обшаривая покойника. Карта, что он добыл с последнего йети, оказалась пустышкой. Как, впрочем, и меч его оказался обычным клинком F-ранга.

А вот торба неожиданно порадовала. Мало того, что она была мародёрской, так и заполнена была окровавленным золотом и серебром. Не иначе Зет успел пройтись по поместью.

Поднявшись, я протянул карту с поединком легату и пнул выпотрошенное тело:

— Это был один из призванных союзников, и он лишил нас как пленных, так и Системных очков.

Мы спустились вниз, где жрец занимался исцелением ран. А я заметил, что почти у всех юнитов, как и у самого лекаря, нимбы окрашены во все оттенки алого.

Присоединился к Пелиту, внося свою лепту в излечение раненых. Заодно и поведал про неудачу с пленными и гибель от моей руки одного из адептов Зевса.

— Герои во все времена проливали кровь. И как правило, друг другу, — проронил Пелит, затворяя порез на руке какой-то женщине. — Да и Зетом, помнится, прозывался один из сыновей Борея, и крылат он был.

— Летать не летал, а вот от клинка моего уклонялся он знатно, — покивал я в ответ.

Марк Туллий совместно с Софоклом сформировали поисковые отряды, отправив их прочёсывать окрестности в поисках затаившихся обезьян и ещё двух так и не появившихся союзных героев.

Продолжая исцелять раненых по мере восстановления маны, я с интересом слушал о похождениях мифического Зета и его брата Калаида, как до похода Аргонавтов, так и во время оного.

Неожиданно с улицы начал раздаваться властный голос. Мы с Пелитом переглянулись, призвали оружие и вышли наружу. Нашему примеру последовали исцелённые воины и Хродгар, что до этого сидел возле стены в полудрёме.

На улице среди мёртвых тел стоял отряд не менее чем в три десятка человек. И глава этого отряда яростно пререкался с Марком Туллием.

…о здесь, Аид вас всех подери! Происходит? — глубоким баритоном распалялся незнакомец и, увидев жреца, выпалил:

— Я и не сомневался, что увижу тебя здесь, Пелит!

— И я тебя приветствую, Александр, — лекарь обвёл рукой вокруг. — Что тебя привело в дом почтенного Полифема?

И тут я вспомнил этот голос. Несомненно, это именно тот, с кем ругался жрец по поводу гибели своего ученика.

— Ты что, издеваешься? Или воистину ты безумец! — лицо ночного гостя вспыхнуло гневом,

— Теперь ты так просто не отвертишься, — Александр принялся загибать пальца. — Во-первых, что это за разбойники напали на твоё поместье?

— Во-вторых, преподобный Демокрит пропал, и слуги его признались, что он как раз против тебя что-то замышлял. Да и про труп твари гигантской говорили, что исчезла в тот же день, что и первожрец.

— В-третьих, вырезано под корень поместье Алхиситов. И как мне передали знатоки следов, нападавший был один. Также известно мне, что ты и твои люди настигли и прикончили убийцу.

— В-четвёртых, и оно же главное, — Александр осмотрелся вокруг, делая паузу. — Что это за белые твари? Что за гром слышали люди? Кто все эти чужаки? И при чём здесь римляне?

— Пелит, если ты не сможешь мне внятно ответить хотя бы на один вопрос, то я вынужден буду тебя арестовать, — добавил Александр и выжидающе вперил взор в нашего жреца.

И хоть все эти вопросы были заданы на эллинском языке, который не знали легионеры и часть наших юнитов с воителями, при последних словах, когда перст Александра упёрся в грудь жреца, оружие обнажили все.

И от внимательного взгляда вопрошающего не ускользнуло то, что часть оружия возникла в руках буквально из воздуха — его глаза расширились в недоумении.

Пелит хмыкнул, и успокаивающе приподнял руки:

— Как много вопросов, а ответ прост, как никогда.

И, выждав пару мгновений продолжил:

— Времена героев и вечных богов возвращаются…

— Всё-таки ты действительно спятил, — тихо, практически шёпотом проронил Александр.

— Отнюдь, — жрец воздел руки вверх. — Призываю моего божественного предка Зевса Кронита. Укажи этим неразумным истину, сокрытую во мраке.

Скептическое выражение лица стражника сменилось на презрительное, когда Пелит закончил свою фразу.

Я думал, что Олимпиец грянет громом и сверкнёт молнией, но неожиданно, всех стражников, и Александра, в том числе, окутало золотистое сияние, и над ними возникли зеленоватые нимбы:

Юнит. Человек. Уровень 1.

Стражники принялись непонимающе смотреть друг другу поверх голов.

— Что за демон или бог начал говорить внутри меня? — скепсис в голосе стража сменился страхом.

— Это не демон и тем более не божество. Это то, что позволяет смертному стать наравне с героями прошлого. И в меру сил превзойти их. — Пелит широко улыбнувшись, продолжил уже на системном:

— Что же до вопросов твоих, — Пелит, как и Александр до этого, начал загибать пальцы:

— Разбойников натравил на меня именно Демокрит.

— Демокрита похитили по моему приказу. Впрочем, как и тушу иномирного паука.

— Моего несчастного ученика и прочих погубил Герой, одержимый безумием. Ну а я, в свою очередь, озаботился, чтобы герой этот в мир теней попал.

— Ну а вокруг ты видишь то, что осталось от вторжения иномирного в наш славный полис.

По лицу Александра было видно, что он разрывается между двух огней, с одной стороны Пелита стоило пленить и судить, а с другой — можно на себя накликать гнев бога. Не говоря уже про то, что после того как он отдаст свой приказ, окровавленный двор украсится ещё тремя десятками покойников.

Звенящую тишину нарушили Софокл и четыре стража, тащившие морозную обезьяну, замотанную в сети, словно младенца.

Пелит обрадованно потёр руки и вновь обратился к новообращённому юниту:

— Сегодня, когда солнце будет в зените, Зевес Громовержец явит себя ойкумене. И в славных Афинах наших воздвигнется храм в его честь. И орды тварей иномирных этому воспротивятся. Я и мои соратники будем храм сей оборонять. И ты,