Изгои. Часть вторая - Иван Калиничев

неси чушь, Луцык.

— Твоя последняя девушка была старше тебя на четыре года.

— И что?

— Ничего. Просто факты.

— Да иди ты! — Кабан задумался и невольно напрягся. Шутки шутками, но кто ж знает, что на уме у настоятельницы. — Слушай, а что мне делать, если… ну сам понимаешь…

— Как что? Вперед, и с песней!

— С какой такой песней?

— А ты много их знаешь, чтоб в тему подходили? Кончено же… «Бабушки, бабушки, бабушки-старушки, бабушки, бабушки, ушки на макушке»!

— Сволочь ты!

— Да ладно, расслабься, дружище, я просто пошутил.

— Нашел повод! А мне сейчас не до шуток. Что делать-то?

— Я не понимаю, в чем проблема? Будет приставать, скажи «нет», делов-то.

— Ага, «скажи 'нет»… Ты забыл, где мы находимся? Это же логово долбаных сектантов.

— Долбанных, но дружелюбных сектантов, заметь.

— Еще не вечер. Я уверен, что они еще покажут свои зубки.

— Да ладно тебе!

— Короче, я боюсь, что если откажусь с ней переспать, это может повлиять на отношение к нам местных.

— И что дарьянцы сделают? Выгонят?

— Да мало ли что у них на уме!

— Если ты так паришься из-за этого, переспи с Ведой-Миланой. И все проблемы будут решены!

— Но она же старуха!

— На нашей планете это называется эйджизмом.

— Но мы не на Земле, а на Карфагене…

Тут Луцык почувствовал, как внутри у него разливается какое-то странное тепло. В голове приятно зашумело. На душе стало радостно и весело. Он сомкнул глаза и вдохнул полной грудью. Ноздри щекотал какой-то сладкий аромат…

— Эй, очнись!

Луцык открыл глаза и увидел перед собой Левшу.

— Ты тут уже минут десять тут стоишь как вкопанный. И не реагируешь ни на что.

— Неужели? А я думал, что прошло несколько секунд, я всего лишь закрыл глаза.

— Ты под кайфом. Вы все тут под кайфом.

— Чего?

— Варево, что вы пили. Это какая-то наркота!

— Неужели?

Луцык лениво оглянулся по сторонам. Кругом были люди. Некоторые сидели на земле, кто-то танцевал, другие, обнявшись, целовались. Кто-то лежал на спине и созерцал небо, бурча что-то себе под нос.

Взгляд Луцыка упал на его ладонь. Пальцы неестественно вытянулись, ногти горели зеленым светом, словно в них вкрутили маленькие лампочки.

— Круто! — оценил он.

— Что круто? — спросил Левша.

— Мои пальцы светятся!

— Ты что, не слышишь? Ты под кайфом!

— Да понял я все… Но как же круто… — Луцык снова уставился на свои ладони, но вдруг спохватился. — А ты часом Кабана не видел?

— Нет, не видал.

— А Джей и Гюрзу?

Левша что-то сказал, но слов было не разобрать, его голос, словно под воздействием акустических эффектов, лишился четкости и превратился в один сплошной звенящий гул. А потом Левша просто исчез. Растворился в воздухе. Растаял за одно мгновение.

Луцык понял, что и окружающая действительность поменялась. Теперь он находился в какой-то пустыне. Вокруг было много кратеров. Но не вулканов. Так выглядели следы от падения метеоритов. В голубом небе светило яркое солнышко.

«Похоже не Луну», — подумал Луцык.

Мимо шел двухметровый гуманоид с двумя головами и тремя носами.

— Привет! — сказал Луцык. — Ты местный?

Гуманоид притормозил. Теперь его можно было рассмотреть получше. Одна голова спала, а вторая, надув губы, ответила:

— Нет, я с Дельта-Гамма-Просима-Плазма. Бывал там?

— Не доводилось.

— Рекомендую. Роскошная планета. Прекрасный климат. Круглый год солнце, теплый океан, на деревьях растут экзотические фрукты. А уж про девочек молчу. Их у нас просто завались. Черные, белые, красные… Какие угодно.

— И все такие же, как ты, двухголовые?

— Ты что-то имеешь против?

— Нет, не имею… Просто как-то необычно.

— Слышь, Федот, этот урод говорит, что мы ему не нравимся! — крикнула говорящая часть тела спящей прямо в ухо.

Вторая голова, не открывая глаз, причмокнула:

— Мне по барабану. Не мешай спать, Пашка.

— Да проснись ты! Тут задеты честь и достоинство!

— Отстань!

— И вот так всегда, — переведя взгляд на Луцыка, вздохнул Пашка.

— Не ладите?

— В последнее время не очень. Хотя Федот мне кровный брат вообще-то. Поддерживать друг друга должны, помогать. А стали как чужие.

— Так бывает. Время идет. Все мы меняемся.

— А ведь раньше были не разлей вода. А сейчас одна только видимость осталась.

— Жаль.

— Еще как! Ну мне пора. Будь здоров! — и пришелец исчез, словно его и не было.

Рядом нарисовался какой-то субъект. Присмотревшись, Луцык обнаружил, что это динозавр, похожий на тираннозавра, только размером с человека. Вместо коротких когтистых лапок у него имелись руки, мускулистые и обильно покрытые аспидно-черной шерстью, как у гориллы. Существо было прямоходящим, носило кожаный коричневый плащ, весьма потертый и старый.

— Ты кто? — обратился к нему писатель.

— Улугбекзавр узбекистанис, — низким бархатным голосом представился неожиданный собеседник. — Переводится как ящер Улугбека из Узбекистана.

— Как же, слыхал. Мне про улугбекзавра Кабан рассказывал. Только что-то ты как-то размером не вышел. Я слыхал, что улугбекзавр был в два раза больше тираннозавра.

— Я много болел в детстве.

— Сочувствую. Меня, кстати, Луцык зовут.

— А меня можешь назвать просто Улугбек.

— Скажи мне, дружище, а где мы находимся?

— У тебя в голове.

Луцык нисколько не удивился и констатировал:

— Тоскливо тут.

— И не говори, — согласился его собеседник.

— А ты что тут делаешь?

— Откуда ж мне знать? Это ведь твоя голова!

Вдалеке появились очертания человеческой фигуры. Субъект передвигался быстро, даже чересчур быстро. Словно его несли сапоги-скороходы. Расстояние он преодолел за несколько секунд и вблизи оказался невысоким широкоплечим человеком, закованным в латы, стилизованные под японские средневековые доспехи. Его лицо скрывал шлем, виднелись только глаза. Злые и пронзительные.

— Ты, наверное, Шреддер из «Черепашек-ниндзя», — догадался Луцык и процитировал фразу из мультфильма: — «Я — Шреддер, убийца черепашек-ниндзя. И если их уничтожение означает конец всего, то так тому и быть!»

— Я Валера! — грозно произнес незнакомец.

— Что еще за Валера?

— Жених Анжелики!

— А-а-а, желейный…

— Чего ты там вякнул?

— Я сказал, очень приятно. Меня звать Луцык, — он протянул Валере руку, но жених проигнорировал этот порыв.

— Говорят, ты подкатывал к моей невесте?

— Кто говорит? — Луцык обернулся к Улугбеку. — Ты?

— Ничего я никому не говорил, — отчеканил динозавр.

— Тогда кто?

Валера положил на плечо писателя свою тяжелую руку и прорычал:

— Не придуривайся, ушлепок, я все знаю!

Назревала разборка. По виду оппонент был крепким малым и вступить с ним в драку означало одно — отхватить нехилых люлей.

— В морду или в пузо? — спросил Валера.

— Это вы мне?

— Тебе.

— А можно как-то по-другому урегулировать это хм-м… недоразумение?

— Нет.

— Тогда в пузо.

Удар последовал незамедлительно. Луцык согнулся в три погибели и застонал.

— В расчете, — резюмировал Валера и предупредил: — Еще раз