Тринадцатый VII - А. Никл

на путь исправления. Уж прости за сравнение. Но это факты.

— Да ничего, это ж правда! Мне кажется, Света помогает мне меняться к лучшему.

Ага, а ещё Света умеет расчетливо убивать. Обычно ей руководит холодный расчёт вкупе с исконно дворянским воспитанием. Но Илье я этого говорить не стал.

Пока мы влюблены, часто бывает так, что предмет обожания кажется идеалом. Так, сейчас Илья и видел Свету. Но это состояние влюблённости обычно длится ну максимум месяца три…

А что будет потом? Тут уже зависит от обоих. Так, стоп, опять меня на какую-то старческую философию понесло, пора вспомнить, что мне, вообще-то, семнадцать по меркам местного мира.

— Илья, так задавай уже свой вопрос. Я уже понял, что тебе нравится моя сестра, ты тоже ей нравишься. И я не против ваших отношений, если ты будешь помнить о границах, допустимых в общении с незамужней особой княжеских кровей.

Вот так вежливо я объяснил Илюхе, что если будет распускать руки, то ему придётся иметь дело со мной!

— Конечно, Лёш, это само собой! Но я не совсем за одобрением пришёл.

— А зачем?

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул мне.

— Что это? — спросил я и повертел конверт, на котором не было ничего, кроме печати с родовым гербом Кутузовых.

— Официальная бумага…Ну это, отец настоял, что стоит попробовать. Поэтому я здесь.

Я нахмурился и вскрыл конверт.

— Илюх, твою мать! Ты серьёзно⁈ — спросил я, прочитав официальное приглашение о помолвке.

— Вот я тоже отцу говорил, что рано… Но он боялся, что у Светы уже очередь из женихов.

— Очередь есть. И знаешь, кто стоит в самом начале?

— Кто? — Илья поник.

— Император. Свадьба назначена на апрель.

— Не понимаю, — он раздосадованно опустился в кресло, и теперь мы могли говорить, как друзья, — почему тогда ты сказал, что не против наших отношений?

— Потому что я не против. Света достаточно богата и знатна, чтобы сама выбирать, с кем быть, и я не собираюсь навязывать ей своё мнение. Но вспомни, о чём мы говорили до этого.

— Понял, значит, наши отношения пока следует держать в тайне. Блин, если отец узнает, то вообще может запретить нам с ней встречаться!

— Как ему статья из глобале о помолвке Светы ещё не вылезла, вот в чём вопрос.

— Хм, а Серёга может поставить ограничение? Ну, чтобы батя не узнал, пока ты того… Ну, ты понял.

— Может, но лучше сам у него спроси. Будет странно, если я буду просить для вашей семьи сам.

— Точно. Как освобожусь, сразу позвоню ему. Слушай, а если ты не успеешь… Ну, ты понял. Прости, но я даже под защитой артефактов опасаюсь говорить такое вслух.

Про поддержку меня, как князя он говорить,однако не опасался. Хотя Илью можно понять.

Здесь дворянам с детства внушают, что об императоре можно говорить либо хорошо, либо никак.

— Если я не успею до апреля, то придётся инсценировать смерть Светы. И об этом будет знать всего три человека: ты, я и Света. Понимаешь?

— Да. И я не отступлю. Значит, ты дашь своё согласие, но после того…

— Да, если Света того захочет. Вообще, спроси сначала у неё. У нас прогрессивная семья.

— А, ну хорошо, — ответил Илья и шумно выдохнул, словно у него гора упала с плеч.

— Ещё вопросы будут, Илюх?

— Ага, у меня их целая тонна, — улыбнулся Кутузов. — Но остальные — несрочные. Я у вас на три дня останусь, если ты не против.

— Не против, но за домом наблюдают. Помни об этом, — строго сказал я, поскольку мне не нужны были проблемы ещё и на почве ревности императора.

— Понял, принял, — кивнул Илья.

— Так, ну теперь можем идти на завтрак. Я ужасно проголодался!

Мы спустились на первый этаж, но перед тем, как зайти в обеденный зал, Илья взял у моего дворецкого один из приготовленных праздничных пакетов, а второй велел отнести в его комнату. А Илюха молодец, к любому моему ответу подготовился!

— Это тебе, — он с улыбкой вручил Свете красный пакет с бантиком.

— Ой, ну не стоило, — сестра покраснела, но поспешила открыть.

Она достала из пакета длинное красное платье.

— Боже, оно шикарное! Я непременно одену его на ужин, — восхищённо пообещала Света.

Сестра поцеловала Илью в щеку в знак благодарности.

А мои девушки продолжали на меня коситься… Словно им платьев, блёстки на которых превращались в фейерверки на имперском балу не хватило.

Впрочем, одно дело делать девушкам искренние подарки, которыми вчесть праздника я никого не обделил. А другое — потакать подобным прихотям, хоть и не высказанным вслух.

Поэтому я отвёл взгляд, сделав вид, что не заметил недовольства.

Мы начали завтракать. Раз уж я проснулся, то присутствующие решили без меня не начинать. Это была обычная практика в дворянских домах. Все подстраивались под главу рода.

Одного Евгения не было видно, хотя когда я первый раз заходил в обеденный зал, то застал его.

Я присел во главе стола, а рядом, как всегда, находились мать и Лиза. Так положено по статусу. А напротив уже сидели Лесси, Маша и все остальные.

Но стоило мне от омлета с беконом и помидорами перейти к воздушному десерту в виде чизкейка, двери распахнулись, и в зал вошёл Женя… с огромным букетом красных гербер! Да что ж за день такой!

Точно… он же не помнит, что я просил не подкатывать к Лесси. Чёрт!

И ладно, он бы просто подарил ей букет, так нет, этот кадр опустился на одно колено и протянул ей цветы. Среди дворян этот жест значил многое. Здесь не делали предложение в подобной манере, а показывали на отношение между людьми.

Сейчас мой брат-княжич поставил себе ниже простолюдинки. Понятно, что так он хотел произвести на девушку впечатление, но…

Лесси ошарашенными глазами посмотрела на меня, не зная, что делать.

А я начинал злиться.

Крайне неловкая ситуация. И ведь Женя ждал, что Лесси либо примет букет, либо при всех его отвергнет. И всё бы ничего, но Лесси простолюдинка, а Женя — сын покойного князя Воронцова, и ни к чему ему подобное унижение, даже в кругу понимающей семьи.

Я не мог кричать через стол и уже хотел быстро написать сообщение.

Но ситуацию спасла Маша.