Давным давно была... (СИ) - Колесов Василий

Против детины с автоматом — шансов нет…

Немец завел петлю на руки мальчишки и, только туго затянув ее и еще сделав 2 витка, успокоился — теперь мальчишка не убежит.

«А мальчик точно не простой: взгляд достаточно дерзкий, лазает по руинам, на руках следы оружейного масла. Надо было, конечно, позвать Курта с Генрихом, но они рядом — патрулируют район. Если что, крикну или выстрелю, они максимум ушли метров на 100, сразу прибегут на помощь, тем более, они знают, куда я зашел облегчиться.» — размышлял опытный солдат Вермахта.

Немец повел связанного мальчишку к выходу из подъезда…

Короткий свист рассекаемого воздуха и глухой звук удара, немец вскрикнул, еще несколько ударов и такой же глухой звук падающего большого тела.

Лешка обернулся.

— Илюха, как ты здесь… Чем ты его?

— Да вот, не видишь, что ли? Арматуриной… — Илья нервно улыбнулся, бросил железяку и стал развязывать руки Лешке.

Немца бросили там, где его подкараулил Илья, в тамбуре подъезда номер 1. Забрали автомат, магазины с патронами, документы… Лешка показывал дорогу, Илья бежал за ним. Через некоторое время Леха остановился, протянул руку, Илья понял, что надо отдать трофеи. Лешка все спрятал в очередной тайничок.

— Фу, думаю, оторвались. Там где мы пролезли — и с собаками не пройдут, а вот старую «базу» могут и найти… Ладно, поживем — увидим… Уф, запарился я, и колотит всего — первый при вот так фрица грохнули… — Лёшка вытер рукавом пот со лба. — Вот теперь пора отмыться и искупаться. Пора на речку… Ты, это, я смотрю, даже не переживаешь, что немца убил… Не впервой? Они, гады, моего друга… Даже где могила не знаю…

— Не переживаю…

Пришли на речку, макнули руки в воду.

— Холодновата водичка — то…. — поежился Лешка.

— В самый раз. Мы с папой и не в такой купались… — Илья скинул рубашку и стал стягивать через голову тельняшку.

— Что-то тельняшечка у тебя часто штопалась! Уж не реликвия с броненосца «Потёмкин»? … И где это ты лазил… — Лёхина «язва» застряла у него в горле, когда увидел множество шрамов на теле у друга. — Где это тебя так?

— А, поцарапался… Полез, куда не надо, да зацепился…

Брат полицая.

Поезд ехал в Брест.

— Проверка документов! По вагону не ходить! Смотрели аусвайсы, билеты… У окошка сидел крепенький парнишка, скромно, но аккуратно одетый.

Когда к нему подошла проверка, он протянул билет и справку.

— А где аусвайс? — спросил полицай, что проверял документы вместе с оберефрейтором жандармерии.

— Так мне, дяденьки, нет 14 лет.

— А выглядишь крепким парнем… точно нет 14 лет? Так… Миша Синевич, 13 лет, из Ивацевичей, едет в Брест к брату. Брат служит в полиции, — прочитал полицай ту часть справки, что была написана по-русски, и передал справку оберефрейтору.

Оберефрейтор прочитал, проверил нужные места на справке. Отдал справку мальчишке. Стал проверять документы дальше.

«Фу-у, — мысленно выдохнул Илья. Хоть и у верен в документах, но каждый раз, после проверки документов, слегка «колотит» от адреналина. — и на этот раз — прокатило!»

— Слышь, — просил один из пассажиров соседа. — чегой-то зачастили проверки — то?

— Как кого ищут? Да ходят слухи, что какого-то партизанского шпиена ловят, что на поездах ездит. У меня шурин в полицаях, он говорил, 1000 марок дают! — ответил сосед.

«Неужто по мою душу бегают? 1000 марок дают, не хило… — Прислушался к разговору Илья. Как бы не вляпаться.»

Вляпался… Все прошло хорошо. Проверил явку, сам прошел проверку, отправился из Бреста в Ивацевичи с донесением, которое было написано на тряпочке, а тряпочка зашита в подкладку пиджака… А вот на остановке, на вокзале в Березове, попал в облаву. Просто придрались к справке…

Полицаи что-то сказали немцам и Илью задержали.

В комнате допроса находились: немецкий офицер, сидящий за столом, Илья, сидел на стуле перед офицером, а за его стулом стоял солдат — подручный, который, по кивку лейтенанта, выдавал Илюхе оплеухи.

— Признавайся! Ты — партизан! — на ломаном русском кричал лейтенант, бешено выпячивая глаза и стуча, в такт словам, ладонью по столу.

С одной стороны, Илье было смешно, глядя на такой идиотский допрос, с другой стороны, пусть лучше так, чем как на БК-13.

— Господин офицер. Я правду говорю. У меня брат в полиции служит, — начал пускать слезы и сопли Илья.

— Брат может быть и в полиции, а вот ты — партизан! Признавайся! — лейтенант кивнул. Солдат вышел из-за спины Ильи, взял его за подбородок и отвесил очередную пощечину наотмашь, из второй ноздри мальчишки потекла полоска крови.

— Дяденьки. За что? Я же правду говорю? — Илюха вновь начал размазывать кровь и слезы по лицу. После подзатыльников гудела голова, а после хлестких пощечин, кроме разбитого носа, начали набухать фингалы под глазами…

Дверь открылась и в кабинет вошел, как понял по погонам Илья, целый полковник вермахта.

Лейтенант вскочил, вытянулся во фрунт, солдат, вообще, превратился в оловянного солдатика, перед этим, за шкирку, подняв мальчишку со стула.

Полковник посмотрел на заплаканную физиономию мальчишки и спросил лейтенанта с уничижительной интонацией (правда, Илья не понял ничего, он не знал немецкого языка, но по интонации кое-что понял):

— О, герр лейтенант, Вы так прекрасно умеете допрашивать детей! И в чем же обвиняется этот мальчик? Он не почистил Вам сапоги или украл у Вас сигарету? — после этого интонация поменялась на жесткую. — Если бы вы так умели ловить партизан, то мы бы не держали столько войск в тылу, когда они нужны на фронте!

— Герр оберст! Мальчишка подозрителен! Принял решение — допросит.

— А когда вы поймаете партизанского шпиона, что ездит на наших поездах?

— Герр оберст! Мы прилагаем все усилия…

— Вы прилагаете… Перестаньте заниматься ерундой! Откуда мальчишка?

— Из Ивацевичей!

— Так не тратьте силы и время! Просто посадите мальчишку в машину с парой солдат и везите в Ивацевичи! Пусть покажет свой дом, пусть на него посмотрит староста — вот как надо решать дела!

Илью посалили в легковушку, в нее же сели 2 солдата: водитель и охранник.

Охранник сел на переднее сидение в пол оборота, достал пистолет, прицелился в Илью, изобразил выстрел и радостно заржал над своей чуткой. После этого, рукой, наклонил голову мальчишки к полу и, как только Илья попытался выпрямиться — дал подзатыльник, дал понять, чтоб не поднимал голову и не смотрел, куда едет машина.

Илья понимал, что стрелять в него в машине не будут — все кровью зальют, но тонко намекнули, что при попытке к бегству — пристрелят.

«Вот куда везут?» — вот какой вопрос вертелся у него в голове.

Километрах в 10–15 от Ивацевичей, машину обстреляли партизаны.

Стрельба быстро закончилась: водитель и охранник были убиты одной очередью, через лобовое стекло. Можно сказать, что немец спас Илье жизнь, заставив нагнуться и не смотреть по сторонам из машины.

На расспросы партизан, Илья ничего не отвечал, и они посчитали, что у мальчишки шок, после пережитого — просто забрали его с собой в отряд.

В отряде старшего лейтенанта НКВД Кутина его опознал один из связных. После этого Илья раскрылся, он до последнего боялся, что попал в ложный отряд карателей. Оказалось, что информацию из Бреста он вез для Пинского партизанского соединения, куда входил и отряд Кутина.

В отряде Илья провел около 10 дней, пока его лицо не пришло в норму и, только после этого, смог появиться в Барановичах.

А фашисты переполошились не на шутку, они наконец разобрались, кто такой «брат полицая» — на Илюху началась охота, всем агентам и полицаям были выданы описания «маленького бандита».

Начальнику службы безопасности железнодорожного узла Ивацевичи, оберлейтенанту Гофману, сообщили, что похожий по описанию мальчик просит поставить разрешающие отметки на пропуск для поездки в Брест, к старшему брату, который служит в полиции.

Гофман сам вышел посмотреть на мальчика.