Эмерит - Titus

день, а сейчас все прошло, — поделилась хозяйка, кутаясь в халат. Я промолчал, умывая руки. Здесь, скорее всего, виновато лечебное свечение моего нефритового жезла. Видать, краем зацепило.

— Ты не указал свой номер телефона в резюме, только е-мэйл. Мне нужен твой телефон для связи.

— У меня нет телефона, старый сломался, а новый куплю, как деньги будут. Я не настолько богат, чтобы покупать дешевые вещи.

— Нет, так дело не пойдет. Выдам тебе сегодня рабочий смартфон, всегда будь на связи.

— И даже в нерабочее время? — приподнял я бровь.

— А что такого?

— Ну, нет. Такой телефон мне не нужен. Личное время — оно такое, личное.

— Хорошо, — со вздохом сказала хозяйка. — По пустякам беспокоить не буду, но как сможешь, перезвонишь в личное время. Мало ли Оля заболеет, надо будет подменить.

— Хорошо, — согласился я. Так у меня появился телефон и интернет.

* * *

Переночевав в медкабинете, отработал следующий день опять без особых приключений. Было четыре клиентки: трое заказали часовую программу, одна — получасовую. Народа идёт немного, но клиентки, в основном, богатые — три женщины оставили стандартные чаевые по тысяче. Не знаю, может дело в середине недели? Я отработал понедельник и вторник, Оля работает в среду и четверг. Следующая моя смена падает на пятницу и субботу. В любом мире это самые доходные дни во всех развлекательных и расслаблятельных бизнесах. Посмотрим, потому как мой заработок за эти два дня составил двенадцать тысяч: пять женщин по три тысячи и две по полторы. Половина этих денег идёт мне — итого девять тысяч. Минус налог на доходы двадцать процентов, плюс необлагаемые чаевые пять тысяч, итого двенадцать тысяч. Неплохо для этого мира, но для меня это копейки.

Хозяйка отпустила меня пораньше — девять вечера, все равно клиентов больше сегодня не будет, иди, заселяйся в доходный дом. Выдала зарплату и отправила отдыхать.

Доходный дом представлял собой малосемейное общежитие: такая же планировка, такой же контингент из семейных студентов и приезжих работяг. Кто-то переехал давно и уже вполне комфортно себя чувствовал, оставляя в коридоре коляски и велосипеды. Мне достался пентхаус — маленькая комнатка с встроенной кухней и крошечным санузлом на четвёртом этаже. Лифта нет, иногда отключают горячую воду. Зато недорого, вид на парк и близко от работы. В месяц надо платить порядка двадцати пяти тысяч. А что вы, молодой человек, хотели? У нас тут за забором сами Юсуповы живут. А воздух-то, воздух-то какой! Экология!

Экология, конечно, это не предел моих мечтаний. Сойдёт на первое время.

Глава 9. Работа в пятницу.

— Слышь, а ты чего с женой-то развелся?

— Да я как-то ночью проснулся и предложил ей заняться сексом,

а она мне спросонья: «100 долларов в час! Минет — 50!»

* * *

В пятницу утром я был на работе заранее, благо идти пешком всего пять минут. В салоне была только парикмахерша, с которой я еще не познакомился. Она сидела в кресле для клиентов и листала журнал, держа в руке чашку кофе. На меня она не обратила внимания, но мне было все равно — парикмахерша была не в моем вкусе. Хозяйки еще не было на месте, я спокойно переоделся в кимоно и тоже сварганил себе кофе. Сижу, понимаешь, на кухне, занимаюсь самообразованием, никого не трогаю. Входит Анжелика Викторовна. Вижу, что не в духе, ищет к чему придраться. Все в телефоне сидишь и сидишь, я не для этого тебе рабочий телефон выдала! Ты рабочее место убрал? Все готово к приему посетительниц? Да, все готово. А ты еще раз проверь. И из прачечной стираное белье принесли, забирай простыни и полотенца, разложи по местам.

Да, когда начальница включает стерва-мод, спорить бесполезно. Молча, иду убирать белье и прячусь от начальственных глазах в массажном кабинете — хочу дочитать статью про соответствие одаренных принятой в империи градации госслужащих.

* * *

«Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных»

Весь порядок чинопроизводства был расписан в Петровской «Табеле о рангах», в которую впоследствии Екатерина II добавила раздел с одаренными людьми.

"Он был титулярный советник,

Она — генеральская дочь.

Он робко в любви объяснялся,

Она прогнала его прочь.

Ушел титулярный советник

И пьянствовал с горя всю ночь -

И в винном тумане носилась

Пред ним генеральская дочь…"

Мне поначалу была совершенно не понятна драма, звучащая в популярном здесь романсе Вейнберга, но в этом мире любому россиянину было все предельно ясно: человек недворянского происхождения мог своим тяжким трудом выслужить чин титулярного советника, который давал право на личное дворянство. Получение этого чина простым мещанином как бы приоткрывало ему форточку в недоступные, неведомые ранее высоты, становилось поводом для гордости и самоуважения… Но одновременно нависало непробиваемым гранитным потолком над только-только получившим дворянство "маленьким человеком".

Я зарылся в предысторию этого вопроса и обнаружил, что следующий по классу чин коллежского асессора (восьмого класса) давал право на потомственное дворянство, поэтому-то на пути к нему лежала незримая преграда, преодолеть которую титулярному советнику (чин девятого класса, который также присваивался поступившему на госслужбу одаренному-новику), было чрезвычайно трудно. Дворянство остерегалось чрезмерно пополняться за счет незнатных. Большинство титулярных советников навеки оставались в этом чине, не рассчитывая на большее; их называли "вечными титулярными советниками", "титуляшками", а пресловутая "генеральская дочь" так и оставалась недосягаемым небожителем, особой, как минимум, четвертого класса. Но способ пробить головой потолок у одаренных был: при овладении второй стихией ранг повышался до ученика, и одаренному автоматически присваивался чин коллежского асессора, дававшего уже потомственное дворянство.

Петровская "Табель", определяя место в иерархии государственной службы, в некоторой степени давала возможность выдвинуться талантливым людям из низших сословий. "Дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать" — гласила одна из описательных статей закона. Однако, по мере утверждения "Табели" в государственном устройстве чин все больше и больше становился объектом почитания, тормозившего любые демократические процессы в стране. Характерным проявлением чинопочитания была и форма обращения — титулование, утвердившееся во второй половине XVIII века. Так, лица, имевшие чины первого и второго классов, титуловались "Ваше высокопревосходительство", третьего и четвертого классов — "Ваше превосходительство", пятого — "Ваше высокородие", с шестого по восьмой — "Ваше высокоблагородие" и, наконец, с девятого и далее — "Ваше благородие". К чиновникам, имевшим родовой титул графа или князя, подчиненные обращались по форме "Ваше сиятельство". Другой была форма обращения старших по чину к своим подчиненным. Они употребляли чин и фамилию ("капитан Иванов"), прибавляя при необходимости княжеский или графский титул ("поручик князь Оболенский"). Все это я тщательно заучил, готовясь к неизбежной встрече с властьимущими