"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гор Алекс

— Надеюсь, ты вознесёшься! — прошипел семьдесят третий, поднимаясь на ноги.

Он со злостью в глазах посмотрел в сторону возвышающегося на полголовы над ним дагорианина, и ему в который раз отчаянно захотелось врезать со всей силы в эту нахальную морду, сломать несколько роговых шипов на надбровных дугах, которых у него самого не было. Однако он прекрасно знал, что за этим последует, он был слабее, а значит, ему опять придётся врать наставникам о том, что он упал по неосторожности. Нет, он не доставит этому негодяю такого удовольствия. Оскалившись, семьдесят третий не сказал ни слова и молча направился к своей кровати, стоящей в самом дальнем углу.

— Иди, иди, уродец, поспи последний день как следует, потом, кроме барагосов, ничего не увидишь, — раздалось ему вслед.

Невесёлое настроение было окончательно испорчено, парень добрёл до своей кровати и аккуратно лёг на неё, чтобы не будить сверстников. Он уставился в тёмный потолок общей комнаты казарменного типа, рассчитанной на двадцать воспитанников, а затем попытался унять участившееся сердцебиение и вспыхнувшую в нём ярость. Причём злился он больше на себя, чем на этого наглого урода. Он в очередной раз смолчал, стерпел, а ему это так надоело, но деваться было некуда. У Церкви Вознесения были свои собственные методы борьбы с инакомыслящими. Об этом семьдесят третий узнал не так давно от одного из тех, кто пережил подобное. Ему не стали рассказывать слишком много, но он был достаточно умным пареньком, чтобы понять главное — попадать туда явно не стоило.

Попытавшись успокоиться, семьдесят третий начал читать заученную на многократных тренировках мантру очищения разума, постепенно вводя себя в расслабленное состояние. Пожалуй, это единственное, что позволяло ему в такие моменты обуздать собственные агрессивные порывы. Сердце медленно успокаивалось, желание выгрызть кусок горла у двадцать четвертого отходило на задний план, и глаза начали медленно закрываться. Постепенно звуки от спящих по соседству соплеменников из одной с ним кладки отдалились на задний план, и парень провалился в глубокий сон. Последний сон в стенах интерната.

Борт корабля «Пламя Дагора»

— Шир, может быть, его нужно засунуть в медкапсулу? — спросил Румб, напряженно рассматривая спину товарища.

— Это старье нам ничем не поможет, а его показатели относительно стабильны, — отмахнулся погруженный в изучение отчета сибурианец.

— Мы скоро выйдем из прыжка, что нам делать? Корабль без Сола не будет нас слушаться.

— Знаю, будем решать проблемы, исходя из обстановки.

— Дерьмовая у нас обстановка, — заметил бывший заключенный станции «Возмездие — 14».

— Согласен. Надеюсь, что у дагориан смогут ему помочь, — согласился Лакин.

— Ты хоть приблизительно смог понять, что это за штука? — поинтересовался немолодой бывший контрабандист, пытаясь заглянуть в показания на экране.

— Нет. Ничего подобного я не встречал. Оно явно технологическое, но ведет себя, словно живое. Реагирует на физическое и энергетическое воздействие. Причем мне непонятно, что оно вообще делает. Вот смотри, — он показал на голоэкран, на котором отображалась часть позвоночника Джона, — его нити прорастают прямо сквозь спинной мозг. Причем очень быстро. Если так пойдет дальше, оно скоро проникнет в его мозг.

— Так, может быть, надо ее повредить или уничтожить?

— Любое воздействие на объект влечет за собой ухудшение состояния пациента. Я пробовал, — невесело сообщил сибурианец.

— Откуда вообще взялась эта дрянь? — не унимался Румб.

— Всё просто, погибший рейнджер нашел нечто в своем рейде. Улгол это решил украсть, причем, насколько я понял, он носил эту штуку некоторое время и ничего не происходило. А вот когда это оказалось рядом с Джоном, оно активировалось.

— Как ты думаешь, эта штука осталась от древних?

— Я не знаю. Дагорианин уничтожил все свои записи, кроме тех, что были у него на нейросети, но они потеряны после его гибели.

— А если проверить еще раз хранилище, которое вскрыл Зиц? Вот говорил я, что надо было его прикончить еще там, на «Последнем приюте».

— А ты уверен, что там нет еще ничего подобного? — с усмешкой спросил Шир.

— Отправим туда улгола, на него оно не отреагировало в прошлый раз, — выдвинул идею мужчина.

— Он сказал, что там только одна такая штука была.

— А вдруг там есть какие-нибудь записи?

— Это возможно. Без меня туда не лезьте. Освобожусь, вместе проверим, — согласился Лакин.

— Хорошо, Шир, как скажешь, — отозвался Румб и направился к выходу из отсека.

— Офицер Шир, — прозвучал в динамиках голос искина, — прошу пройти вас на мостик.

Сибурианец, изучавший данные медицинского сканера, удивлённо поинтересовался:

— Это с каких это пор я стал офицером?

— Насколько я понимаю, командир Сол отмечал всего четырёх членов экипажа в особом порядке, вас, Румба и Сергея, ну, и улгола по имени Зиц. Так как вы находились постоянно в рубке корабля, я могу считать, что вы наиболее доверенное лицо.

— Чего тебе надо? — не очень дружелюбно поинтересовался Лакин. — Ты что, не видишь, что я занят?

— Офицер Шир, через пятнадцать минут корабль выйдет из гиперпрыжка в назначенной точке, ваше присутствие на мостике необходимо.

— То есть ты что, будешь выполнять мои приказы? — удивился Стакс.

— Таков протокол при выходе из гиперпрыжка, необходимо присутствие разумного в рубке корабля. Это стандартное требование для принятия необходимых решений при возникновении опасности, — пояснил искин.

— Да знаю я всё это, знаю, не учи учёного. Сейчас подойду, на всякий случай присмотри здесь за Солом.

— Я и так непрерывно присматриваю за командиром и, к сожалению, отмечаю отрицательную динамику его состояния.

— Я и сам это вижу, ладно, будь внимательнее, — сказал Стакс и направился к выходу из медицинского отсека.

Через семь минут он уже усаживался в командирское кресло, профессиональный взгляд пилота пробежался по пульту управления и экранам с выведенной на них информацией. Основные показатели корабля находились в норме, таймер отсчёта выхода из прыжка показывал последние минуты, и Лакин приготовился.

— Искин, дай связь по кораблю.

— Выполнено, связь активирована.

— Внимание всем, говорит Шир, через пару минут выходим из гипера, мы не знаем, что там происходит, поэтому всем советую добраться до своих скафандров и быть наготове. Если что, сразу сообщу.

Последние минуты тянулись на удивление долго, обычно сибурианец чувствовал себя спокойно при пилотировании кораблей, только вот практически всегда он совершал свои путешествия в одиночку, его работа не предполагала публичности. Никто не знал, как он выглядит, а те, кто по каким-либо причинам узнавал, надолго не задерживались на этом свете.

— Выход из гиперпрыжка через три, две, одну. Выход, — сухо доложил искин.

Обзорные экраны в рубке мигнули, и картинка окружающего пространства, поступающая с видеосенсоров, изменилась, вместо радужного защитного пузыря показалась бездонная чернота космоса.

— Выход из гиперпространства произведён штатно, — доложил искин, — разрешите активировать радары дальнего радиуса действия?

— Разрешаю, — согласился сибурианец, — кстати, искин, как у тебя с идентификатором?

— «Пламя Дагора» оборудован стандартным уникальным личным идентификатором согласно Положению о космоплавании Содружества Независимых Миров. Идентификатор активирован согласно протоколу.

— Хорошо, выведи данные с радаров на экран и просканируй все возможные радиочастоты.

— Выполнено, офицер Шир. Странно, радиоперехват не дал никаких результатов, в системе не ведётся никаких переговоров, нас никто не вызывает.

— А вот это уже действительно странно, — пробормотал сибурианец, — данные по планетам совпадают?

— Гелиоцентрические орбиты планет совпадают с теми, что имеются в моей памяти, — подтвердил искин.