"Фантастика 2023-179". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Рау Александр Сергеевич

— Потому-то бейлер-бей Хамди и ненавидит люто султана Ибрагима. Ненавидит, но подчиняется как слабый. Если Хамди займет место Ибрагима, то наш Джайхар станет визирем.

Джайхар, и так ровно сидевший в седле, гордо выпрямился.

— Мы не знаем, когда и как сгорит наша жизнь, какие угли даст. Может, я и буду визирем, — корсар заговорил как поэт.

— Гийом, он открыто замышляет измену, — тихо сказал Луис.

— Вовсе нет, — обычным тоном ответил маг, — Здесь мятеж и смена власти происходят почти по неписанному закону. Если нам не повезет, мы увидим его собственными глазами. За слуг отвечает господин, Джайхар без Хамди не сделает и шага. Алькасары как муравьи им нужна матка — старший.

— Дракон, — подсказал де Кордова.

— Мы ждем Дракона и отбираем сильных и достойных, — подтвердил слышавший их Джайхар.

Луис де Кордова наблюдал за землями по обеим сторонам дороги, удивлялся, почему при таком богатстве султанцы нападают на соседей. Покатые холмы, превращенные в виноградники, переходили во фруктовые рощи, поля и плантации хлопка и льна. Колосья пшеницы в особо плодородных местах могли скрыть человека.

— Аппетит приходит во время еды, — объяснял Гийом, — Мало иметь землю, нужно ее обработать правильно. Здесь до сих пор двухпольная система земледелия, низкие урожаи. Видите крестьян, у них деревянные мотыги. Доменных печей до сих пор не знают, только горны, а на них много железа не сделаешь. Алькасары консерваторы. Качество привыкли заменять количеством.

Впереди показалась небольшая деревня, принадлежащая султану — на столбе у въезда были прибиты две скрещенные деревянные сабли. По обеим сторонам дороги стояли дворы крестьян-раятов. Луис удивился их бедности, деревьев в округе он видел много, но у большинства раятов дома были сложены из обожженной глины.

У неказистого деревянного здания на деревенской площади — харчевни — собралась большая толпа. Джайхар направил лошадь к харчевне, решив отобедать здесь. Кроме взволнованных раятов в плохоньких одеждах на площади стояли телеги под охраной пеших солдат с топориками, которыми командовал лысый человечек в драном, но богатом плаще.

Худой крестьянин с лицом изможденным от работы бросился под ноги черного жеребца Джайхара. Разговор шел на алькасарском, Гийом и Луис не понимали ни слова, только смотрели.

Тут же к санджак-бею подбежал лысый человечек с глиняными табличками в руках. Крестьянин, стоя на коленях, жаловался Джайхару. Лысый, очевидно, сборщик налогов, оправдывался, не спеша, с достоинством. Подбежали другие крестьяне, все стали кричать. Всадники Джайхара разогнали их.

Санджак-бей спрыгнул с коня, взял у лысого таблички и пошел к повозкам, худой крестьянин засеменил за ним. Внимательно осмотрев повозки, Джайхар резко выхватил из ножен ятаган и разрубил лысого напополам — наискосок от правого плеча. Туловище сборщика налогов упало, ноги продолжали стоять. Раяты с торжествующими криками стали топтать труп.

Солдаты, прибывшие со сборщиком, не вмешивались. Крестьяне взяли с телег часть груженного на них добра, примерно треть, погнали назад в свои дворы такую же часть собранного рядом на площади скота.

— Сборщик осмелился обворовывать раятов султана, — объяснил Джайхар северянам, вытерев клинок, — Брал больше, чем нужно.

Во время обеда, организованного благодарными селянами, Луис восхищенно сказал магу:

— Гийом, ты видел? Он покарал сборщика.

— Джайхар сделал то, что должен. Алькасары очень честный народ. Воровство и обман вообще — страшный грех. Они свято блюдут данное слово, пока не найдут способ его нарушить. В Алькасаре властвует закон, подкупленного судью забивают камнями.

— Вот бы и у нас в Камоэнсе считалось долгом каждого дворянина карать обман! — мечтательно сказал Луис.

— Не обольщайся видимостью. В Алькасаре властвует закон. А по нему народ обязан повиноваться султану, любые его приказам, платить огромные налоги. Всякое неповиновение преступление — карается смертью, независимо от тяжести его Преступление есть грех против Вечного Пламени. Провинившегося не сожгут на погребальном костре, а бросят псам и диким зверям. Палка о двух концах, — объяснил маг, лакомясь спелыми апельсинами, что росли здесь на каждом шагу.

— Если воровство грех, то почему воруют? — поинтересовался любознательный поэт у Джайхара, когда они продолжили свой путь.

— Вор — неверный задар, что с него взять? Сколько не карай их, все равно крадут. Мы — алькасары воины, а не писцы, задары собирают для нас налоги и ведут торговлю.

На следующий день путешественники стали свидетелями битвы. Два отряда всадников в ярких халатах двух цветов: синего и зеленого, рубились посреди большого поля.

Джайхар остановил конвой, чтобы Гийом и Луис смогли насладиться зрелищем.

Бой в пшенице был ожесточенным. Воздух оглашали крики дерущихся и звон сабель. Много лошадей, потерявших всадников, скакали в сторону от павших хозяев. Синие побеждали. Зеленые сражались до последнего человека, никто из них не побежал. Когда последний враг пал, предводитель синих отрубил голову вражеского командира и поднял его на пике.

Джайхар тронул поводья, все интересное закончилось.

— Два сипахия землю не поделили, — объяснил он, — Это так мелкая стычка, вот в прошлом году Хамди разгневался на бейлер-бея соседней провинции — десять тысяч всадников в битве сошлись. Я тридцать — пятьдесят врагов срубил, все сипахии, часть их земель мне перешла.

В лесу рядом с полем раздавался стук топоров, раяты работали, не обращая внимания на стычку, господ, спорящих за власть над ними.

— Нас спасает их раздробленность, — признался Гийому Луис, — Если бы они объединились, вместо того, чтобы сражаться с друг другом, то Камоэнс бы не устоял.

По пути в Токат — Обитель Верных — путешественникам встречались не только алькасарские деревни. Они не раз проезжали через селенья других народов: задаров, тогов, ламачей и еще доброго десятка других племен.

— Неверные, — всякий раз просто объяснял Джайхар, — Мудрый султан мешает подвластные народы, разбрасывая их по своим владениям.

В таких селениях — легко узнаваемых по отсутствию каменного дома Вечного Пламени — алькасары вели себя как хозяева, брали у жителей все, что хотели и не платили за еду и фураж.

«Неверные» раяты жили гораздо хуже коренных алькасаров. Налоги с них помимо султана и жрецов Пламени брали еще и собственные властители. Последние одевались и вооружались с не меньшей пышностью, чем алькасары. Султан призывал их с дружинами в случае войны в свое войско.

Чем ближе конвой подбирался к Такату, тем больше становилось воинов на дорогах.

— Обрати внимание, — указывал Луису маг, — Воинов самого султана почти не видно. Все дружинники беев и сипахиев, каждый землевладелец со своим отрядом.

— Здесь слишком много воинов в отношении к крестьянами, — соотнес де Кордова увиденное в поездке.

— Обычаи алькасаров обрекают их на воинственность. Мужчине разрешено иметь сколько угодно жен. Обычно у воина их две-три, больше накладно, зато наложниц бывает по десять, за них выкуп гораздо меньше. Много детей. Женщины работают по хозяйству, а сыновья все так же становятся воинами.

Доспехи здесь не дорогие. Кони тоже. В результате — огромная армия, которая всегда воюет. Воюет с Камоэнсом, с Тронто, с кочевниками южной пустыни. Подавляет мятежи подвластных народов. Если бы не внешние войны алькасары давно бы поубивали друг друга.

Наконец, после долгого пути вдалеке показались башни Токата — города Неугасимого Огня — сердца Алькасара. Высокие стройные белые башни то появлялись, то исчезали в туманной думке, затянувшей горизонт.

Джайхар надеялся войти в городские ворота к ужину. Ближе к обеду показались богатые селенья пригорода, обеспечивающие столицу Султаната продуктами. Скорость продвижение замедлилась. Дорогу загромождали бесчисленные обозы, везущие продукты, ткани всех цветов и материалов, оружие, глиняную и фарфоровую посуду, кофе, пряности, припасы для городских ремесленников, дань сипахиям, проживающим в городе.