"Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ахминеева Нина

Больше мы не разговариваем, идем запутанными коридорами, чтобы выйти из здания во внутреннем дворе и сесть в близко подогнанную к входу платформу. «Маррис меня убьет», — мелькает мысль, когда платформа срывается с места и уносит нас в ночной город.

Руки дрожат. Я недоуменно смотрю на них и не понимаю, что происходит? Мне казалось, такое случается только у алкоголиков или подсевших на «Серый дурман». Со мной ни когда не было ничего похожего. Пытаюсь отвлечься и смотрю в окно.

Я давно не видела Кейптон таким.  Сверкающий огнями вывесок и уличного освещения. С вечной движухой и шумом даже ночью оживленных улиц.

Дорога из элитных районов к широкой кромке Золотого пляжа  совсем другая —  безлюдная, просторная, в окружении валунов, невысоких сосен и заборов, за которыми скрываются виллы тех, кто устал от людей.

Я люблю погонять по кромке волн или проехаться к горному массиву, расположенному на западе, но  там Кейптон совсем другой более спокойный, благополучный и праздный.

Мы молчим. Дерек сосредоточен на дороге или делает вид. Я не спрашиваю, куда мы едем, хотя интересно, но что-то мешает задать вопрос. Между нами звенящее напряжение. Оно было с самой первой нашей встречи полтора года назад.

— Что будет с Маррисом? — этот вопрос не задать я не могу.

— Ничего непоправимого, — отвечает Дерек, не поворачивая головы. Он даже не пытается быть вежливым. Я рядом его раздражаю. Наверное, он меня тоже.

— А точнее?

В ответ тишина, которая невероятно злит. Когда я теряю терпение и почти готова нахамить, законник все же отвечает:

— Посидит до утра, подумает о жизни.

— Нет! — Я мотаю головой. — Маррису нельзя до утра. Его хватятся, и у родителей будет истерика! Поверь, истерика его матери заставит содрогнуться все ваше управление.

Дерек морщится.

— А кто сказал, что мне до этого есть дело? Проблемы богатого, так и не выросшего мальчика. В следующий раз будет думать, а потом делать.

— Он не будет думать! — Я закатываю глаза. — Это Маррис. У него нет такой опции. Просто, не поможет! Меня забрали бы, если бы не он.

— Если каждый будет ходить к камерам, как к себе домой, ничего хорошего не выйдет! — шипит он. — Наглый мажор явился, как ни в чем ни бывало в охраняемое место, просто потому, что ему захотелось перекинуться парой слов с задержанной!

— Отпусти его домой! — прошу я, старательно сдерживаясь, чтобы не напомнить — таким, как Маррис, можно все. И одна ночь в камере неспособна это изменить. — Пожалуйста! Если его родители поднимут на уши весь город, разбудят вашего главного с вопросом, где их деточка, и найдут Марриса в камере, кому станет лучше?

Дерек матерится сквозь зубы, но все же рисует в воздухе над кристаллом управления руну вызова.

— Фил, — хрипло говорит он. — В пятой камере мажорчик. Отпусти его. Что? Уже послал Кола? Да, я знаю, он заноза в жопе. Нет. До утра он сидеть не будет. Потому не будет, отпусти. Зачем вам это пованивающее говно? Да. Пусть катится на все четыре стороны.

— Он, что, будет добираться сам? — спрашиваю я, представляя, как ругающийся Маррис в пижамных штанах идет пешком до дома.

— Ловлю разъярённый взгляд и затыкаюсь. Маррис меня убьет. К счастью, ближайшая наша встреча случится нескоро. Так что, возможно, умру я от рук Дерека. Его злость осязаемая, и я отворачиваюсь к окну, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть. Надеюсь, Маррис доберется без приключений.

Я никогда не была в этой части города. Новый район. Вполне симпатичный — широкие тротуары, газоны, клумбы, но дома… высокие этажей двадцать — стекло, металл. Мне страшно представить, сколько человек тут живет.

— Выходи, — приказывает Дерек. Дверь приходится открывать самой. — Туда.

Он дет в сторону двери, пропускает меня вперед и следит, чтобы я зашла в столб света, который поднимет нас. Слежу за рукой, выводящей цифру. Двадцатый этаж.

Выходим прямо к двери. За ней небольшая квартира. Явно мужская — слишком строгая, лаконичная без лишних деталей. Просторная гостиная, совмещенная с кухонной зоной. Огромные до пола окна, выход на лоджию и дверь в спальню. Все. Непривычно.

— Располагайся, сегодня ночуешь здесь.

— Где мы?

— Хочешь поугадывать? — усмехается он.

Не хочу, итак понятно. Наверное, мой вопрос прозвучал неправильно. На самом деле я хочу спросить, зачем мы тут. Но молчу. Скидываю туфли, в которых больше не могу  находиться  чисто физически  и прохожу к барной стойке. Присаживаюсь на высокий стул и интересуюсь, просто, чтобы вывести Дерека из себя.

— Выпить нальешь?

Как ни странно, он не рычит на меня по обыкновению, а достает бутылку и два бокала.

Дерек без слов протягивает мне широкий бокал с янтарной жидкостью. Он не задает вопросы, не хамит. Дает возможность отойти. Неужели, и в нем есть что-то человеческое.

Выпиваю, не задумываюсь, залпом и тут же начинаю кашлять, так как напиток очень крепкий, обжигает горло. Кажется, будто я глотнула пропитанную спиртом лаву. Ужасно!

— Что это? — сиплю простуженным басом и с ужасом смотрю на  законника. Он собрался меня убить? Неразумно это делать у себя дома. Или это не его дом? Я запуталась.

— Думал, богатые, избалованные девочки знают вкус крепкого алкоголя. Тебя же называют королевой тусовок. Выходит, это простые слова?

— Богатые, избалованные девочки знают вкус хорошего крепкого алкоголя, — парирую я. Дерек только пожимает плечами и нагло усмехается.

— Извини, уж какой есть.

В глазах смешинки, ровные белые зубы мелькают в оскале. Красивый, хищный, опасный.

Интересно, сколько ему лет? Двадцать семь? Тридцать? Тридцать пять? Выглядит очень хорошо. Тридцать пять вряд ли… младше и, вообще, мне эта информация зачем? Ответа нет, любопытства, хоть отбавляй.

— Это твоя квартира?

— Иногда, — отвечает он загадкой, а я не пытаюсь уточнить. Слишком много других вопросов, которые нужно задать, а я не знаю, с какой стороны к ним подступиться. Подозреваемых не привозят к себе домой, но и до друзей нам с Дереком слишком далеко. Это смущает и напрягает. Терпеть не могу неопределенность. Правда, после обжигающего алкоголя чуть меньше.

Дерек отчасти спасает меня от неловкости и начинает говорить сам:

— Несколько дней поживешь здесь. Мне надо разобраться в ситуации.

Вскидываю на него глаза. Взгляд в упор. Плотно сжатые губы, упрямый подбородок и смуглая, гладкая кожа. Он чертовски привлекателен. Интересно, почему до сих пор один? В квартиру, где живет женщина, подозреваемых не привозят.

— Что будет с папой?

— Судьба жениха тебя, как я понимаю, не волнует?

Раздраженно отмахиваюсь и смотрю выжидающе. Зачем спрашивать, если и так понятно?

— Я готов поспорить, что исполнители или не знают имени заказчика, или знают, но не выдадут. Поэтому твоему отцу, я, конечно, скажу все, что думаю. И он меня услышит. Но неофициально. У меня ничего на него нет, и очень удивлюсь, если будет… — Вижу, как из стальных глаза становятся почти черными. Дерек злится. Я понимаю, это не желание призвать к ответу отца — это что-то другое, более личное. Не уверена, что мне нужно знать, что именно. —  Сам я не сомневаюсь, что это дело рук твоего отца, — продолжает он. — Я пошел тебе навстречу, Клэр. Два раза. Если ты сейчас не пойдешь навстречу мне, на том наше сомнительное сотрудничество будет закончено. Скажи, зачем твой отец так хочет выдать тебя замуж и убрать из Кейптона? Настолько сильно, что теряет здравый смысл и рискует своей репутацией и, возможно, свободой.

Молчу, кручу в руках бокал и думаю. Понимаю, что от моего ответа зависит все, но проблема в том, что Дерек не поверит тому, что я хочу ему сказать. Только вот другого ответа у меня нет, и я говорю, как есть.

— Не знаю.

Вижу презрительно поджатые губы и леденеющий взгляд.

— Не злись. Это правда, но не значит, что не хочу узнать. Папа ведет себя странно, но… реальное подозрение в убийстве, выдвинутое дочери, в нашей семье ситуация уникальная. Я могу понять его панику. Да поведение странное, но и ситуация нерядовая. Только вот…Породниться с Алексисом? — Качаю головой. — Очень сомнительное удовольствие — выгоды папе ноль. У нас с ним был договор, я сама выбираю, за кого выхожу замуж. В разумных пределах, конечно.