Длань Одиночества - Николай Константинович Дитятин

своих же тел и обломков старого. Геноцид мог игнорировать любые границы, прожигая их своей злобой. Котожрица удивлялась тому, что негатив так спокойно путешествует, где захочет, в то время как остальные по большей части заперты в своих мирах.

— Им помогает количество, — объяснила Воля. — Они теперь, по большей части, единый образ. Безмозглый, но свободный.

Нужна была круговая оборона с равными силами. Воля знала, что в подземельях заканчивается гигантское строительство. Ее дети, давно работающие над скрытыми орудийными валами, сообщали, что почти готовы запустить их. Три кольца смертоносных турелей и ловушек.

Продемонстрировав расстановку сил на стенах, Воля упомянула, что с этого момента все становятся под ружье до начала осады. Мирное время закончилось.

— Максиме, несомненно, будет в авангарде, — сказала Воля.

— Несомненно, — согласился Никас.

— Она хочет убить меня, — продолжала Стальная. — Это — ее единственная слабость, известная нам. Я правильно понимаю, что ты для нее такой же враг, как остальные?

— Никаких привилегий у меня нет, — уверенно ответил Никас. — Так что да, вы — ее единственная слабость. Забавно.

— Очень, — улыбнулась Воля. — Исходя из этого, мы можем заманить ее на «арену» только одним способом. Сделать меня приманкой.

— Это просто самоубийство, — вмешался Неунывающий. — Вы желаете погибнуть в самом начале? Отличный план, если я правильно понял. Надежный.

— Со мной будет Никас, — терпеливо сказала Воля. — Главное, это дать им возможность схлестнуться один на один. Для этого мы должны будем устроить контролируемый прорыв внутрь города.

— Или неконтролируемый, — сказал Все. — Что помешает ей подождать, пока не падет наша твердь?

— Она… — Никас пожевал губу. — Она уверена в себе. К тому же очень нетерпелива. В ней чувствуется неуемная жажда покончить со всем этим раз и навсегда. Я сильно сомневаюсь, что она будет долго ждать. Нужно продержаться какое-то время, и она потеряет терпение.

— План-капкан, — высказался Неунывающий. — Ну, хорошо, лучше у нас ничего нет. Мы не можем размышлять с точки зрения прямого противодействия. Наша Крепость, прошу прощения за поэтичность, это камешек на пути горной реки.

— Я тоже хочу быть рядом с вами, — снова сказал Все. — Позволите вы?

— У вас будет своя роль, уважаемый Все. Вы и Котожрица, во главе беженцев, будете засадным полком на пути прорыва. Ваша задача: отсечь Максиме от остальных. Чтобы она осталась с небольшой группой негатива, с которыми мы легко покончим.

Объект Все гордо кивнул.

— А где буду я? — спросил Неунывающий. — На стене?

— Именно.

Протестов не было.

— Я был с вами все это время, как личный телохранитель, Стальная. Но никогда не откажусь от чести, встретить их там, — глаза прима засветились позитивом. — Однако, я требую, требую от тебя, Никас Аркас, чтобы ты напал на Максиме. Могу я рассчитывать на тебя, друг?

— Вы никак не поймете, что наше противостояние неизбежно, — устало сказал Никас. — Хватит смотреть на меня, как на слабое звено. Что бы я к ней не чувствовал, это не спасет ни меня, ни ее. Это всем ясно?

— Прошу прощения, — поднял руку Неунывающий. — Я вовсе не это…

Никас отмахнулся.

— Проехали.

Воля посмотрела на них обоих и продолжила:

— Теперь — арена. В моем городе нет центральной площади. Все полезное пространство застроено. Нижние уровни — это сеть технических коридоров, созданная стенами зданий. Там есть, где устроить засаду, легко сдерживать врага даже уступающими силами. Но вряд ли это удачное место для схватки двух демиургов.

— Почему? — удивилась Котожрица. — Разве это не на пользу нам? Никас, ты ведь не собираешься устраивать рыцарский турнир? С оруженосцами и гудящими рожками? На нее нужно напасть из-за угла. Да, это подло, нечестно. Отвратительно. Но иначе она… Победит. Прости Никас, но у нее есть сила Одиночества, а у тебя — нет.

Никто не успел среагировать. Между двумя сценами как будто не было никакого разрыва, время смонтировали как кинопленку.

— У меня есть вся сила этой мусорной кучи, которую вы зовете домом, — проскрежетал кто-то устами Никаса.

Фантомные лапы, на боках и спине, напрягались и пульсировали гневом. Одна из них схватила за горло Котожрицу и подняла над полом. Та сипела и вырывалась, но ее нежные руки были беспомощны. Все изумленно приподнял копье и отлетел в сторону от легкого движения темноты. Он тяжело ударился при падении и застонал. Неунывающий успел достать меч, он третья лапа схватила сам клинок, несмотря на остроту, вырвала его из благородных пальцев. А потом ударила капитана рукоятью, как дубиной. От удара сущность на лице треснула, и Неунывающего развернуло так, что он не смог удержать равновесие и припал на колено.

— Меч света, — удовлетворенно прокаркало существо, завладевшее Никасом. — О, как он лучится. Как светит серебро его добрых намерений. Ему предречено ставить зло на колени.

С этими словами человек просто откусил кусок от клинка, как от ржаного хлебца. Тот треснул посередине, развалившись напополам. Осколки брызнули на пол, печально звеня.

— Нет! — воскликнул Неунывающий. — Мое оружие! Что ты делаешь?! Что происходит, во имя позитива?

— Тихо, — негромко сказала Воля. Она была напряжена, как тигрица, встретившая медведя на своей территории. — Стой на месте и не двигайся.

— Я чувствовал, что с ним что-то…

— Молчать.

Одержимый, тем временем, сгрыз остатки меча и выкинул рукоять, словно хвостик какого-то фрукта. Воля могла видеть остывающие отблески в жующем рту. Никас сглотнул.

— Изумительно, — прошелестел он. — Этот вкус. Вот чего мне не хватало.

— Отпусти Котожрицу, — потребовала Стальная. — Ты убьешь ее.

Глаза, залитые смолой, с пренебрежением поглядели влево.

— Мелкая шлюха, — процедил Никас. — Посмела сказать, что у меня нет силы. Ты, маленькая розовая дырка, будешь выбирать слова, когда говоришь обо мне. Поняла?

Котожрица не могла ответить. Ее сущность была нарушена, голова — готова слететь с плеч. Лапа качнулась назад, разжимаясь. Образ любви умудрился приземлиться на четвереньки, но тут же завалился, хрипя и вздрагивая.

— Я бы расщепил ее, если б не этот сладостный меч. Он умилостивил меня.

— Что ты такое? — Воля сложила руки на груди. — Ты хорошо скрывался. Я видела только кончики твоих ушей.

— О, я хорошо спрятался, — лапы напряглись еще сильнее, между ними мелькали рыжие разряды электричества. — Сразу после того, как твои псы окатили меня отрицанием.

— Это их работа. Не сердись.

Желтые зубы заскрежетали.

— Ну что ты, Стальная. Разве я могу злиться на скотскую ограниченность твоих позитивных друзей? Странно было бы, если б они повели себя иначе. Сейчас